Страница 239 из 295
Вина велика!
Видно, грехи Уот Усуму
Выросли выше глаз его!..
Вздеты они теперь
На безобманный безмен,
До последнего взвешены золотника!
Видно, уж близок час,
Когда Халбас-Хара огневой
Сбросит его
И перешибет,
Как черноголовник-траву! —
Так возглас богатырей прозвучал,
Заглушая шум пучины морской.
Огненный чародейный аркан,
Черный Халбас-Хара
То натягивался, звеня,
То растягивался, крутясь...
Вот он засвистел, загудел,
С бешеной вихревой быстротой
Вращаясь, ринулся вниз,
Неуследимо взлетел в высоту;
И тут же —
От южного неба тьмы,
От проклятых ущелий его,
С бесноватой кручи его,
Со зловещим визгом
Стрелы боевой,
Перенесся Халбас-Хара
Под ущербный гибельный склон
Северных колдовских небес,
Подхватил потерявшего цепкость свою,
Вовсе лишенного сил
Ворона о трех головах,
У которого уж давно
Солнце почернело в глазах;
И туго напрягшись вдруг,
Над бушующей пастью вод
Моря Энгсэли-Кулахай
Ворона рассек пополам,
Посередине его перешиб,
Словно корневище быты,
И сбросил его с высоты
В кипение, в толкотню
Беспредельной зыби морской.
Только брызнула красная кровь,
Только пух полетел, кружась...
Как сорвавшийся с крутизны
Падает обломок скалы,
Так несчастный ворон
Камнем упал, —
Стремглав, словно тень мелькнув, —
Канул в кипящий водоворот,
В распахнутую глубину.
Рожденная вихревой высотой,
Взращенная в древние времена
Владычица-дух
Бездонных глубин
Грозно бушующего всегда
Моря Энгсэли-Кулахай,
Среди чародеек-абаасы
Отменная Иэрэгэй Удаган,
Прославленная обжорством своим,
Пасть раскрыв,
Запрокинув лицо,
Высунув семисаженный язык,
Ворона падающего —
На лету
Подхватила — и проглотила вмиг;
Только хряпнули зубы ее,
Только гукнула глотка ее.
Племени верхних абаасы
Старшая колдунья-сестра
Уот Кутаалай Удаган, —
Та, которую звал с мольбой,
Предчувствуя гибель свою,
Отчаявшийся Уот Усуму,
Величайший воитель южных небес,
Чей отец — горделивый Улуу Тойон,
В гневе просыпающийся ото сна, —
Та, которую звал Уот Усуму,
Перед тем как взлететь и сесть
На черный Халбас-Хара,
Оказалась первой из всех
Ударяющих в бубен тугой,
Власть имеющих заклинать,
Звенящих в кружении колдовском
Железом подвесок своих,
Могущих силою чар
Гибнущего из бездны спасти.
Когда отголоски последней мольбы
Обреченного Уот Усуму —
Жгучая боль изреченных слов,
Слезы высказанных речей,
Превратись в пронзительный звон
Медного колокольца́,
В дребезг бубенчиков и шаргунцов,
В неведомую даль понеслись —
И до логова долетев
Уот Кутаалай Удаган,
Опустились, тревожно звеня,
Прямо над ее головой,
Над хрустальной макушкой ее, —
Страшная колдунья абаасы
Тут же, стремительно подхватив
Девяносто девять обманов своих,
Восемьдесят восемь
Чар колдовских,
Отправилась в дальний путь,
Полетела, свистя и гремя...
И когда богатырь Уот Усуму,
Чья удача рухнула навсегда,
Из цепких лап упустив
Наотмашь бьющий аркан
Вихревого Халбас-Хара,
Сорвался и вниз головой полетел
В свирепо ревущую пасть
Моря Энгсэли-Кулахай, —
Уот Кутаалай Удаган,
Облако, словно коня, оседлав,