Страница 216 из 295
Всю долину Кыладыкы
Вдоль и поперек обежал;
Ища Туйаарыму Куо,
Кричал, призывал ее —
Ответа не услыхал...
Так он сразу все потерял!
Восьмигранную землю-мать
За девять суток обрыскал он —
Ни следа нигде не нашел.
Сокрушился могучий дух,
Помрачился разум его.
Горько плача,
Громко крича,
Обезумевший Юрюнг Уолан
Куда глаза глядят убежал,
Пропал неведомо где...
* * *
Уот Усуму Тонг Дуурай
Добычу свою — Туйаарыму Куо
По воздуху унося,
Оставляя огненный след,
Все небо, как молния, пересек
И опустился за край земли
На черной, другой стороне
Ненасытно алчных
Южных небес,
На восточном сумрачном берегу
Моря Энгсэли-Кулахай
[310]
,
На северной стороне
Колдовского поля Хонгкурутта
[311]
,
Где обитали абаасы,
Лопотавшие, как стая гагар,
На неведомом языке.
Посреди колдовского поля того
Вертелся железный дом;
Кубарем, ни на чем не держась,
В сумраке, лязгая и грохоча,
Вверх подпорками, крышей вниз,
Черное кружилось жилье.
Топнул ногой Уот Усуму, —
Тут же, повинуясь ему,
Перестал вертеться железный дом,
Твердо на лапы встал.
На крыше дома
Открылась дыра.
Через ту дыру
Уот Усуму
Пленницу в дом втащил;
Бросил на железный орон
Подстилку, сшитую кое-как
Из облезлых, содранных с падали шкур
Эти шкуры, снятые с лошадей,
Околевших от шатуна,
Висели в прежние времена
На жертвенных деревах,
Проклинаемые людьми...
Проворно Уот Усуму
С подстилки руками смахнул,
Ладонями раздавил
Нечисть разную —
Вшей и блох,
Как лягушки, попрыгавших по углам,
Разбежавшихся, как жуки.
От нетерпенья дрожа,
Стал Уот Усуму принуждать
Прекрасную Туйаарыму Куо
Лечь на железный орон,
Ложе с ним разделить.
ТУЙААРЫМА КУО
Опомнись, хозяин-тойон!
Одумайся, что затеял ты?!
Обезумел ты вовсе, видать,
С беременной хочешь спать?
Благородный твой род
Тебя проклянет,
Отпрыски священных небес
Отрекутся навек от тебя,
Брезговать будут тобой,
Коль прикоснешься ты
К телу нечистому моему!
Обитатели высоких небес
Проклятьями так очернят
Твой лучезарный лик,
Что противно будет смотреть на тебя!
А когда священное тело мое
От бремени очистится, наконец,
Тогда не будет греха,
Тогда не будет помех
Нам с тобою
Ложе делить...
А теперь меня касаться нельзя!
Три дня, не больше, пройдет —
Наступят муки мои,
Откроется утроба моя.
Призывая сильную Айыысыт,
Буду я стонать и кричать;
Призывая защитницу Иэйэхсит,
От натуги всем надрываясь нутром,
Разламываясь в костях,
Дитя я стану рожать...
Ты хозяином добрым будь,
Ты поди — мне пищу добудь,
Убоину свежую принеси,
Горячим мясом меня накорми,
Голодом не умори!
Год меня целый корми
Горячей пищей мясной!
А иначе — солнечные племена,
Узнав, что меня ты держишь в нужде,
Серым псам на забаву
Бросят тебя,
Пестрым псам
На посмешище отдадут! —
Так, лукавой речью своей
Обманывая врага,
Приказывала она —
Прекрасная дочь айыы.
Угрюмо слушал
Уот Усуму,
В сторону отвернувшись лицом.