Страница 200 из 295
Ненаглядную нашу дочь.
Поймет, что пришла она
Следить за добрым огнем,
Возносить высо́ко
Очажный дым...
Детушки золотые мои,
В день отъезда вашего я,
Широко раскрывая дорогу вам,
Благословляю вас!
Пусть восемь крутых дорог
Ровными будут для вас,
Пусть дорога белая — Сиэри
Раскинется широко!
Пусть девять трудных дорог
Легкими будут вам!
Пусть удача, слава-айхал,
В долину широкую величиной,
Сопутствует всюду вам!
Пусть победа, счастье, добро,
Словно степь огромная, шириной,
Везде окружает вас!
Пусть добрые предзнаменованья всегда
Сопровождают вас,
Пусть не будет препятствий
У вас впереди,
Пусть не будет помех позади!
Пусть будет удача вам,
Которую не утащит бык!
Пусть будет счастье у вас,
Которого не обскачет конь!
Уруй-айхал!
Уруй-туску
[294]
! —
Совершив моленье свое,
Спев благословенье свое,
Сабыйа Баай Хотун
Светлой пеною кумыса
Обрызгала землю вокруг.
И когда широкий ковш хамыйах,
Подброшенный ею, упал
Стороной открытою вверх,
Так обрадовалось собранье гостей
Доброму знаку тому,
Что дрогнула степь кругом;
И дальние горы отозвались
Радостному крику толпы:
— Уруй-айхал! —
— Уруй-туску! —
Тут прощаться начали старики
С дочерью дорогой,
С долгожданным зятем своим.
Крепко обняли родители их,
Троекратно поцеловав,
Шестикратно облобызав.
Снаряженного в дальний путь,
Ладно обузданного,
Крепко оседланного,
Покрытого пестрым, цветным,
Словно облако пе́ристое, дорогим
Узорчатым чепраком,
Словно красное облако, под седло
Бархатный положив кычым,
В уздечке из золотых лучей,
С поводьями из лунных лучей,
Под серебряным чеканным седлом
О семи подпругах тугих,
Крепко затянутых под животом,
С медными брякунцами на сбруе,
С кольцами серебряными на сбруе,
С колокольчиками на сбруе,
Звонкими, как напев
Матери Иэйэхсит,
Играющего на ходу,
Сверкающего белизной,
Подвели Туйаарыме Куо
Наследственного иноходца ее,
Стройного коня Туналы
[295]
.
Под ноги, по земле
Пеструю раскинув кошму,
Проворная девка
Энньэ Кулут
[296]
Подошла к хозяйке своей молодой —
Помочь ей
Подняться в седло.
Парень Юктэл Кулут
[297]
,
Поклонившись трижды хозяйке своей,
Наклонился, спину согнул,
Чтобы, на спину став ему,
Молодая хотун могла
На высокое подняться седло.
Опершись о руки служанки своей,
Проворной Энньэ Кулут,
На широкую спину став
Юктэл Кулута, слуги своего,
Ладно уселась
Туйаарыма Куо
На серебряное седло.
С обеих сторон
За поводья взяв
Стройного коня Туналы
С наездницей прекрасной в седле,
Вся семья проводила
Туйаарыму Куо
На расстоянье семи сэлэ
[298]
,
Где предстояло им
Расставанье на долгий срок,
Где в сияньи утра лежал
Дальний путь ее — на восток.
Милая Туйаарыма Куо,
На белом коне своем,
Краше прежнего
Казалась теперь
Провожавшей ее родне...
Нарядная шубка ее,
Обложенная бобром,
Пышно распушась на ветру,
Ладно облегала
Плечи и стан,
Была ей к лицу, говорят.
Подвески узорного серебра,