Страница 151 из 295
УОТ УСУТААКЫ
Ах, злодей! Ах, вор! Ну и ну!
Ох ты, лапушка дорогая моя!
Пташечка золотая моя!
За меня ты и впрямь болеешь душой?
Заступаешься за меня?
Недоносок этот Нюргун —
Неуемный бродяга, шатун,
Непоседа и озорник, —
Никогда нам покоя не даст,
Пока я на шею ему
Тяжелое не надену ярмо...
Я один — такой богатырь,
Что устоит перед ним,
Не попятится ни на пядь.
Будем драться, покамест один из нас
В яму не угодит...
А как будет победа моя,
За поношенье такое, за глум,
Я его, как по́роза, охолощу!
Я его в раба превращу,
Распускающего ремешки
Набедренников твоих...
Я его в презренного раба превращу,
Развязывающего шнурки
Ровдужных натазников дорогих
На священном теле моей жены,
Каждый раз —
Как настанет радостный час
Моего слиянья с тобой —
С благородной моей хотун.
Я его в последнего раба превращу,
Чтоб распластывался перед ложем моим,
Чтобы стал он подножьем моим,
Когда буду я возвращаться к тебе,
Когда буду взбираться я
На высокое лоно твое.
Будет он, как послушный раб,
Развязывать на тебе для меня
Натазники твои
Из лосиной ро́вдуги дорогой,
Поверху прошитые швом.
Будет он снимать с тебя для меня
Исподнее одеянье твое,
Швом прошитое вдоль пахов! —
Так сказал
И расхохотался злодей,
Прикрывая клыкастую пасть
Широченной лапой своей.
ТУЙААРЫМА КУО
Я сказала:
Был бы хозяин в дому,
Научил бы тебя уму!
УОТ УСУТААКЫ
Ах, ты светик ясненький мой!
Ах, как верно молвила ты!
Был бы дома в ту пору я,
Не посмел бы он угрожать!
ТУЙААРЫМА КУО
Когда же кончится смута и бой?
Когда же мы будем с тобой
Жить, как муж с любимой женой?
Когда заведем изобильный дом,
Огонь священный зажжем?
Великая чадородия мать
Мне велела детей для тебя рожать...
От ожидания у меня
Окоченела спина,
От желания у меня
Затылок одеревенел.
УОТ УСУТААКЫ
Аарт-татай!!! Вот не ждал, не гадал!!!
Я-то думал — я гадок тебе,
А ты скучала тут без меня?
Ах ты, медногрудая пташка моя,
А ты тосковала тут без меня?..
Ах, ты жаворонок златогрудый мой!
Ну-ка, дай — поцелую тебя
В личико беленькое твое!
Ну-ка, дай — приласкаю тебя!
Ну-ка, дай — обнюхаю я тебя —
Медногрудую птичку мою,
Златогрудую синичку мою! —
Всполошился Уот Усутаакы,
Заколотилось сердце его,
Задрожали кривые колени его.
Расстегнул он пояс железный свой,
Девятислойную распахнул
Кованую броню,
Защиту своей
Свирепой души.
Только он успел оголить
Черное тело свое,
Как очутился пред ним,
Откуда ни возьмись,
Богатырь великий средней земли,
Буйно-резвый Нюргун Боотур.
Обнаженный свой длинный меч
Он в живот адьараю всадил.
Удалого Уот Усутаакы,
Словно туес берестяной,
Ударом своим пронзил,
Черную печень его пропорол,
Многожильное сильное сердце его
Смертельным клинком поразил;
Боевую спинную жилу его,
Полнокровную
Становую жилу его
Пополам рассек.
Преисподних нюкэнов
Дух-властелин,
Прославленный адьарай
Содрогнулся и простонал:
— О-ох! Татат! Татат-халахай
[224]
!
О-ох, головушки девяти журавлей! —
И упал он, всхлипывая и хрипя,