Страница 101 из 295
Пусть осыплется без следа!
Плесень желтая, выросшая под тобой,
Пусть отвалится от тебя!
Доом-эрэ-доом!
Громче, песня моя, звучи,
Звонче, бубен, греми!
Так, все звучней и звучней
Колотушкой прозрачной своей
В бубен тугой
«Дор-дор» стуча,
«Дом-дом» крича,
Все быстрей и быстрей кружась,
Бубенцами бряцая,
Кистями мелькая,
Изгибаясь станом своим,
Из волоса золотого она
Сверкающий длинный аркан свила;
Золотую
Звонко звенящую нить
В провал опускать начала...
Звонкая нить золотая,
Ярко сверкая, мелькая,
Молнией ниспадая,
Пала на глубокое дно,
Прямо на широкую грудь
Всадника-удальца,
Скачущего на Мотыльково-белом коне
Юрюнг Уолана-богатыря.
Ожило сердце застывшее в нем,
Белая плесень
На теле его
Облетела, осыпалась без следа;
Плесень желтая,
Что на нем наросла,
Отвалилась от дюжей спины,
Отринулась от тела его;
Одеревеневшие мышцы его,
Застывшие до костей,
Отогрелись, движение обрели,
Начали под кожей играть,
Подергиваться пошли...
Золотого волоса звон услыхав,
Блеск его в темноте увидав,
Юрюнг Уолан его ухватил;
С боку на бок повертываясь тяжело,
Волосом отца золотым
Пятикратно перепоясался он
Поперек поясницы своей;
Грузно хлопнуло преисподней дно,
Когда оторвался Юрюнг Уолан
От невылазной трясины его...
Всколебалась подземная глубина.
Тут, появившись из темноты,
На́ пять пальцев повыше богатыря,
Пядей на́ пять в обхвате
Потолще его,
Из железа выкованный человек
Двумя руками обнял его,
Двумя ногами его обхватил,
Голосом громовым
Гулко заговорил.
ЖЕЛЕЗНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Буй-а, буй-а, буйака!!!
Буй-а, дай-а, дайака!!!
С поводьями солнечными за спиной
Добросердечный сын
Рода исполинов айыы,
Порожденный на небесах,
Летающий на Мотыльково-белом коне
Юрюнг Уолан — дядя мой,
Выбраться мне на свет помоги,
Вынеси отсюда меня —
Родича младшего твоего!
Девятый год миновал,
Как упал я в этот провал;
Насквозь меня здесь
Мороз прохватил,
Оброс я плесенью за девять лет,
От ржавчины кровавой зардел...
Непрерывное дыханье мое
В безотзывной тьме
Прерывалось порой,
В безмерной муке, в тоске,
Бессмертное дыханье мое
Замирало и оживало вновь...
Смерть голодную
В песню я превратил,
Погибель студеную я воспел...
Отслужу тебе службой любой,
Сильным буду твоим слугой;
Сена гору за́ лето накошу
Всем рогатым коровам твоим,
Гору дров в лесу припасу,
Чтоб огонь не гас в твоем очаге!
Дозорным буду твоим
Пастухом — стада твои охранять,
Проворным табунщиком буду твоим
Коней в косяки сбивать,
Жеребят двухлетних
В варо́к загонять,
На телят намородники надевать
[197]
...
Просторные хлевы твои
Буду в чистоте я держать;
Не найдешь работника лучше меня —
Я сильнее вола,
Я быстрее коня.
Только выбраться мне помоги,
Выкарабкаться на свет,
Вытяни меня, подыми
Из погибельной глубины! —
Так грохочущим голосом говорил,
Тяжело повиснув на богатыре,
Железный тот человек.
И подумал Юрюнг Уолан:
«Пожалуй, если его оттолкну, —
Поди, мол, прочь от меня! —
Если по-доброму не приму
Складно обузданные его,
Ладно оседланные слова,