Страница 93 из 114
Брэд кладет руку мне на плечо. Спокойно, чемпион.
Игру с Питом я начинаю агрессивно. Мысли разбегаются: как Мак мог сказать такое о Штефани? Что это за дурацкая шляпа была на Брук? Но каким-то невероятным образом я при этом демонстрирую решительную игру. Счет в первом сете - 3-3. Пит подает при 0-40. Тройной брейк- пойнт. Я вижу, как Брэд смеется, бьет Перри по плечу, кричит: «Давай! Пошел!» Я начинаю думать о Борге - последнем, кто мог бы выиграть подряд Чемпионат Франции и Уимблдон, а у меня такая победа уже почти в кармане. Я представляю, как Борг вновь звонит мне с поздравлениями: «Андре? Это я, Бьорн. Очень тебе завидую».
Пит возвращает меня с небес на землю. Две подачи, которые невозможно взять. И вновь подача навылет. Гейм, Сампрас.
Я смотрю на Пита в изумлении. Никто в мире никогда еще так не подавал. Ни один теннисист за всю историю не смог бы взять эти подачи.
Он обыгрывает меня в трех сетах, заканчивая матч двумя подачами навылет - словно венчая плавное концертное выступление двумя громкими, резкими аккордами. Этот матч прервал серию из четырнадцати победных игр в турнирах Большого шлема - такая череда выигрышей у меня случалась крайне редко. Однако в историю он войдет как шестая победа Пита на Уимблдоне, подарившая ему двенадцатый в карьере Большой шлем: это рекорд, который, разумеется, будет записан на скрижалях истории. Позже Пит рассказал мне: он никогда не видел, чтобы я бил по мячу так сильно и чисто, как в первых шести геймах. Именно это заставило его усилить игру и увеличить скорость подачи еще на тридцать два километра в час.
В раздевалке мне предстоит стандартный допинг-тест. Я очень хочу писать и еще больше - скорее добраться до дома и позвонить Штефани, но мне приходится ждать: мочевой пузырь у меня, как у кита. Кажется, это никогда не закончится.
Бросив сумку в главном зале, кидаюсь к телефону, как на мяч соперника. Трясущимися пальцами набираю номер. Автоответчик. Я оставляю сообщение: «Привет, это Андре. Турнир закончил. Проиграл Питу. Сочувствую тебе по поводу проигрыша Линдси. Позвони мне, когда сможешь».
Жду. День заканчивается. Звонка нет. Второй день. Телефон молчит.
Я смотрю на него в упор и заклинаю: «Позвони!»
Вновь набираю ее номер, опять оставляю сообщение на автоответчике. Ничего.
Я снова лечу на Западное побережье. Едва успев приземлиться, проверяю свой автоответчик. Ничего.
Отправляюсь в Нью-Йорк на благотворительное мероприятие. Там проверяю автоответчик каждые пятнадцать минут. Ничего.
Здесь мы встречаемся с Джей Пи - и отправляемся в загул: в P.J. Clarke’s и в Companola. И тут и там нас встречают овациями. Я вижу своего приятеля, Бо Дитла, бывшего полицейского, переквалифицировавшегося в телеведущего. Бо сидит за длинным столом в компании друзей: Русского Майка, Шелли Портного, Аля Томата и Джо Сковородника. Они буквально затаскивают нас в компанию.
Джей Пи спрашивает Джо Сковородника, откуда у него такое прозвище.
- Люблю готовить! - отвечает тот.
Мы все разражаемся хохотом, когда у Джона звонит телефон и тот рявкает в трубку:
- Сковородник слушает!
Бо рассказывает о вечеринке, которую собирается устроить в выходные в Хэмптонсе и настойчиво приглашает нас с Джей Пи.
- Сковородник сам встанет к плите, - говорит он. - Назовите ему свое любимое блюдо, абсолютно любое, и он приготовит его.
Я вспоминаю о четверговых вечерах в доме Джила - давным-давно, сто лет назад.
И отвечаю Бо, что мы обязательно придем.
В ДОМЕ У БО ТОЛПА. Кажется, в ней перемешались персонажи «Хороших парней» и «Форреста Гампа». Мы сидим у бассейна, курим сигары и пьем текилу. Время от времени я достаю из кармана салфетку с номером Штефани и внимательно разглядываю его. В какой-то момент я отправляюсь в дом и набираю ее с домашнего телефона Бо - на случай, если она внесла мой собственный номер в черный список. Но вновь натыкаюсь на автоответчик.
Расстроенный, я выпиваю три или четыре явно лишних «Маргариты», после чего, выложив сотовый телефон и бумажник на стул, «бомбочкой» плюхаюсь в бассейн прямо в одежде. Вся тусовка прыгает за мной.
Час спустя я вновь проверяю свой автоответчик. Одно новое сообщение.
Телефон почему-то не прозвонил.
«Привет! - голос Штефани. - Извини, что не перезвонила. Я сильно разболелась, прямо разваливалась после Уимблдона. Пришлось сняться с турнира в Сан-Франциско и уехать домой, в Германию. Но сейчас мне уже лучше. Позвони, когда сможешь».
Разумеется, своего номера не оставила, ведь она уже дала мне его.
Я хлопаю себя по карману. Куда же я дел ее телефон?
У меня холодеет кровь. Я вспоминаю, что написал ее номер на салфетке, которая была у меня в кармане, когда я прыгнул в бассейн. Я осторожно извлекаю ее из кармана. Увы, на ней не осталось ничего, кроме великолепного набора размытых пятен.
Я вспоминаю, что звонил Штефани с домашнего телефона Бо. Хватаю Бо за руку и объявляю: неважно, сколько это будет стоить, кого ему придется попросить об одолжении, подмазать, запугать или убить, но он должен достать список всех телефонных номеров, на которые сегодня звонили из его дома. И сделать это следует тотчас же.
- Нет проблем, - говорит Бо.
Он звонит парню, который знает другого парня, у приятеля которого есть двоюродный брат, работающий в телефонной компании. Через час список номеров у нас в руках - внушительный, как телефонная книга Питтсбурга. Взглянув на него, Бо хватается за голову:
- Нужно получше следить за вами, идиоты! Теперь я понимаю, почему на оплату телефонных счетов уходит такая уйма денег!
Так или иначе, вожделенный номер у меня в руках. Записываю его в шести различных местах, в том числе на руке. Я набираю его, и Штефани снимает трубку на третьем гудке. Я рассказываю, чего мне стоило отыскать ее. Она смеется.
- Нам обоим скоро играть недалеко от Лос-Анджелеса. Может быть, мы там встретимся? Это возможно? - спрашиваю я.
- Да, - отвечает она. - Как только закончишь турнир.
Я ЛЕЧУ В ЛОС-АНДЖЕЛЕС. Игра идет хорошо. В финале встречаюсь с Питом и проигрываю 7-6, 7-6. Но мне плевать. Ухожу с корта самым счастливым человеком на Земле.
Принимаю душ, бреюсь, одеваюсь. Затем хватаю спортивную сумку и иду к двери, возле которой обнаруживаю Брук.
Она услышала, что я в Лос-Анджелесе, и решила зайти посмотреть на мою игру. Она оглядывает меня с ног до головы:
- Вау, ты при полном параде! Намечается важное свидание?
- Да.
- И с кем же?
Я молчу.
- Джил! - зовет она. - С кем это у него свидание?
- Лучше спроси об этом Андре, - отвечает тот.
Она внимательно смотрит на меня. Я вздыхаю.
- Я встречаюсь со Штефани Граф.
- Штефани?
- Штефи.
Я знаю: она, как и я, вспоминает фотографию на дверце холодильника.
- Не говори никому, пожалуйста, - прошу я. - Она не любит выставлять напоказ свою частную жизнь и вообще не любит внимание.
- Не скажу ни единой живой душе.
- Спасибо.
- Ты классно выглядишь.
- Правда?
- Конечно.
- Спасибо.
Вновь беру сумку. Брук вместе со мной идет в туннель под стадионом, в котором устроена парковка для спортсменов.
- Привет, Лили! - восклицает она, кладя руку на сверкающий белой краской «кадиллак». Крыша уже опущена. Я бросаю сумку на заднее сиденье.
- Желаю хорошо провести время! - Брук целует меня в щеку.
Я медленно отъезжаю, глядя на Брук в зеркало заднего вида. И вновь я уезжаю от нее, и вновь меня увозит Лили. Но теперь я знаю, что эта наша встреча - последняя. Больше нам не придется общаться.
ПО ДОРОГЕ В САН-ДИЕГО, где играет Штефи, я звоню Перри, и он устраивает мне образцовую накачку. Не напрягайся, напоминает он, не пытайся быть мистером Совершенство. Просто будь собой.
Я думаю, что легко смог бы следовать этому совету на корте, но что касается свидания - тут я в полной растерянности.
- Понимаешь, - объясняет Перри. - Есть люди-термометры, а есть - люди-термостаты. Ты - термостат. Ты не можешь измерить температуру в комнате, зато можешь ее изменить. Будь собой, демонстрируй уверенность, принимай на себя ответственность. Покажи ей, какой ты на самом деле.