Страница 26 из 114
На следующий день после обеда Ник неожиданно собирает нас.
- Все сюда! - орет он.
Он ведет нас к дальнему корту с трибунами. Когда все двести воспитанников рассаживаются и затихают, он начинает говорить, меряя шагами корт. Рассказывает о прославленном имени академии Боллетьери, о том, что мы должны быть счастливы, оказавшись здесь. Он создал академию на пустом месте и гордится тем, что она носит его имя. Академия Боллетьери - совершенство. Высокий класс. Академию знают и уважают во всем мире.
Он сделал паузу.
- Андре, встань на минуту!
Я встаю.
- Ты осквернил академию, опозорил ее своей вчерашней выходкой! Надел джинсы на финал, накрасил глаза, нацепил серьги! Мальчик, я вот что тебе скажу: если ты думаешь вести себя таким образом, если хочешь одеваться, как девчонка, то на следующий турнир я заставлю тебя надеть юбчонку! Я уже связался с одной фирмой, попросил прислать для тебя упаковку юбок. И ты наденешь юбку, точно тебе говорю, потому что если ты девчонка, то так мы и будем к тебе относиться!
Все двести человек смотрят на меня. Четыре сотни глаз. Многие смеются.
«Теперь свободное время для тебя отменяется, - продолжает Ник. - С этих пор у вас будет занята каждая минута, мистер Агасси. Между девятью и десятью часами вы будете чистить все уборные на территории школы. Когда закончите с туалетами, начнете убирать остальную территорию. Если вам это не нравится - что ж, уходите. Собираетесь вести себя, как вчера? Тогда вы нам здесь не нужны. Не сможете доказать, что цените школу так же, как мы, - до свидания!»
Финальное «до свидания» долго звенит в воздухе, отдаваясь эхом между пустыми кортами.
«Это все, - говорит Ник. - Возвращайтесь к работе».
Ребята быстро расходятся. Я стою, пытаясь понять, что мне делать. Могу обругать Ника, попытаться ввязаться в драку с ним или поднять крик. Вспоминаю Фили, затем Перри. Что бы они сделали на моем месте? Я помню, как бабушка отправила моего отца в школу в девчачьей одежде, чтобы унизить его. Именно в тот день он стал бойцом.
Нет времени на раздумья. Габриэль говорит, что мое наказание начинается прямо сейчас. Я должен полоть траву.
В СУМЕРКАХ, наконец-то бросив мешок с выполотыми сорняками, я иду в свою комнату. Я принял решение. Собираю вещи и бреду к шоссе. В голове крутится мысль, что я нахожусь во Флориде, где мне может запросто встретиться какой-нибудь полоумный маньяк, - и поминай как звали. Но лучше уж полоумный маньяк, чем Ник.
У меня в бумажнике лежит одна-единственная кредитная карточка - ее дал отец на случай чрезвычайных обстоятельств. Нынешняя ситуация - чрезвычайнее некуда. Надо двигать в аэропорт. Завтра в это время буду сидеть в спальне у Перри и рассказывать ему о своих приключениях.
Настороженно всматриваюсь, не видно ли света фонаря, прислушиваюсь к собачьему лаю в отдалении. Я выставляю вперед большой палец. Вскоре рядом тормозит машина. Открываю дверь, собираясь забросить свой чемодан на заднее сиденье. За рулем Хулио - в команде Ника он ведает вопросами дисциплины. Мой отец сейчас на проводе, говорит он, там, в академии, и он хочет поговорить со мной - тотчас же.
Я бы предпочел встречу с кровожадными псами.
ЗАЯВЛЯЮ ОТЦУ, что хочу вернуться домой. Я рассказываю ему, что произошло.
- Ты одеваешься как педик, - говорит он. - Так что ты заслужил это.
Тогда я перехожу к плану Б.
- Папа, - говорю я. - Он портит мою игру. Мы все время играем с задней линии, вообще не работаем у сетки. Не отрабатываем подачу, не занимаемся ударами с лета.
Отец говорит, что побеседует с Ником о моей игре. Кроме того, он заверяет меня, что наказание продлится всего лишь пару недель - чтобы Ник мог показать всем, что он тут главный. Они не могут позволить одному-единственному мальчишке плевать на правила. Им нужно поддерживать хотя бы видимость дисциплины.
В заключение отец заявляет, что мне все равно придется остаться. Разговор окончен. Трубка падает на рычаг. Короткие гудки.
Хулио закрывает дверь. Ник забирает трубку из моей руки и говорит, что отец велел отобрать у меня кредитную карту.
Ни за что не отдам ему кредитку. Чтобы я расстался со своей единственной надеждой выбраться отсюда? Через мой труп.
Ник пытается со мной договориться. И тут я понимаю, что нужен ему. Он послал Хулио, позвонил отцу, теперь пытается уговорами забрать у меня кредитку. Сказал, чтобы я уходил, но стоило сделать это - тут же вернул меня назад. Я разгадал его блеф. Несмотря ни на что, я явно представляю для Ника ценность.
ДНЕМ Я - ОБРАЗЦОВЫЙ ЗАКЛЮЧЕННЫЙ. Выпалываю сорняки, чищу туалеты, ношу аккуратную теннисную форму. Ночами - тайный мститель. Я украл ключи, отпирающие все двери академии Боллетьери, и после того, как все погрузится в сон, совершаю дерзкие набеги вместе с группой таких же отчаянных узников. Стараюсь сдерживать свои разрушительные порывы, ограничиваясь пустяками вроде швыряния бомбочек из крема для бритья. А вот мои товарищи расписывают стены граффити, однажды даже написали на двери кабинета Боллетьери «Ник - хрен с горы». После того как Нику перекрасили дверь, они нанесли надпись вновь.
Мой самый верный товарищ по ночным набегам - Роди Парке, тот самый мальчик, что обыграл меня в день нашей первой встречи с Перри. Но однажды Роди взяли с поличным, его заложил сосед по бараку. Я узнал, что Роди исключили из академии. Зато теперь мы все знаем, что нужно сделать, чтобы быть исключенным: достаточно написать «Ник - хрен с горы» на двери. Роди самоотверженно взял всю вину на себя, не выдав никого из нас.
Помимо мелкого вредительства, мой главный способ неповиновения - молчание. Я поклялся, что никогда в жизни больше не заговорю с Ником. Это - мой закон, мое жизненное кредо. Я - мальчик, который не будет говорить. Ник этого, разумеется, не замечает. Он бродит вдоль кортов, говорит мне что-то, я не отвечаю. Он пожимает плечами. Но остальные ребята видят, что я молчу. Мой авторитет растет.
Безразличие Ника отчасти объясняется тем, что он занят организацией турнира, который, как он надеется, соберет всех лучших молодых игроков Америки. В связи с этим я выдумываю еще один способ насолить Нику. По секрету сообщаю одному из его сотрудников о мальчике из Вегаса, которого было бы здорово пригласить на турнир. «Он чертовски талантлив, - говорю я. - Мне всегда было непросто играть с ним». Как его зовут? Перри Роджерс.
Ловушка, предназначенная для Ника, захлопнулась, ведь главная его цель - открывать новых теннисных звезд, выставляя их на своих турнирах. Новые звезды создают шум вокруг академии, добавляют ей очков и укрепляют репутацию самого Ника как великого тренера. Разумеется, через несколько дней Перри получает персональное приглашение принять участие в турнире вместе с билетом на самолет. Он прилетает во Флориду и на такси добирается до академии Боллетьери. Я встречаю его во дворе: мы обнимаемся и громко хохочем над тем, как нам удалось обдурить Ника.
- С кем мне надо будет играть? - интересуется Перри.
- С Мерфи Дженсеном.
- Только не это! Он меня порвет!
- Не переживай, впереди еще несколько дней. А сейчас давай расслабляться.
Помимо прочих увеселений, участников турнира ожидает поездка в знаменитый парк развлечений Тампы. В экскурсионном автобусе я ввожу Перри в курс дел, рассказываю о публичном унижении, которое мне пришлось перенести от Ника, жалуюсь, что чувствую себя несчастным в академии Боллетьери, не говоря уже о Брадентонской. Признаюсь, что готов бросить учебу, но Перри меня не понимает. Впервые мои проблемы кажутся ему высосанными из пальца. Он любит школу и мечтает поступить в престижный колледж на восточном побережье, а затем - на юридический факультет.
Я меняю тему разговора, забрасываю его вопросами о Джейми. Спрашивала она обо мне? Как она выглядит? Носит ли подаренный мной браслет? Я собираюсь послать для нее в Вегас какой-нибудь подарок с Перри. Может быть, какой-нибудь сувенир из парка развлечений Тампы.