Страница 104 из 161
Вчера, после оговорки Ангелины ему стало горько и больно. Он знал, что это случайность, но проявлять понимание больше не было сил и желания. Кто это оценит? Геля? Ему самому смешны какие-то ожидания, этого никогда не будет. Но сердце не желало принимать правду: Геля его никогда не полюбит!
И плевать, что ему до дрожи хотелось этого! Разве он ничем не заслужил хоть капельку любви? Хотя бы малую крупицу того чувства, которое Ангелина испытывает к Спиридонову? За что она вообще его любит? Разве он был рядом, поддерживал её, отдавал всю свою нежность? Нет, он был далеко, жил своей жизнью, а она.... Она все равно его любит! Черт возьми, это несправедливо! Дмитрий с силой ударил рукой по стене. В груди жгло так, что хотелось закричать в голос. Но нельзя, снова надо держаться, показывать всем, что все хорошо. Жена вон забрасывает его сообщениями, просит прощения, звонит постоянно, а ему не хочется с ней говорить. Совсем. Вот и сейчас пришло очередное сообщение: 'Пожалуйста, прости меня. Я не хотела тебя обидеть. Ты же знаешь, как ты мне дорог. Я скучаю, ты нужен мне, Дим'. Нужен, нелепое какое слово, да? Нужен для чего? Чтобы вновь безропотно быть рядом, поддерживать во всем, зная, что в её голове и сердце другой мужчина? Нет, не готов он вновь видеть жену и говорить с ней. Да, он скучал, Геля ему необходима как воздух, но правда заключалась в том, что она без него спокойно могла прожить. Это было горько осознавать, но смириться надо. И пока он не найдет в себе сил, чтобы встретиться с женой, он так и будет сидеть дома. Надевать сейчас маску все понимающего Димы он не мог.
Якушев приехал к Кулешову вместе с Робертом. Максим разлил коньяк в стаканы:
- Ну что товарищи сыщики, нашли что-нибудь?
Янковский вытащил из кармана рубашки листок и помахал им в воздухе:
- Пляши! - широко улыбнулся Роберт: - Мы сделали детализацию звонков госпожи Набутовой за последние два месяца.
- Не томи, Роб! - Максим залпом выпил коньяк и подался вперёд, подушечки пальцев покалывало, как всегда было, когда в деле появлялась серьёзная зацепка. - Что там было?
Янковский поддразнил старого приятеля:
- Откуда ты знаешь, что мы что-то нашли?
Кулешов зарычал:
- Роберт, если не скажешь, я что-нибудь с тобой сделаю!
Янковский захохотал в голос, но быстро успокоился.
- Нашли несколько звонков на один интересный номер.
- Чем же он интересен? - Максим закурил, выпуская дым кольцами.
Якушев достал другой листок, но в отличие от Роберта, не стал им трясти.
- Номер зарегистрирован на Борисова Сергея Викторовича, дважды судимого за разбойные нападения и кражи, а ныне находящегося на свободе.
Кулешов довольно потер руки:
- Вот это сюрприз. Откуда у жены бизнесмена могут быть такие знакомые?
Роберт хмыкнул:
- Оттуда, Максимка, Борисов и Бровкина, ныне Набутова росли в одном дворе, а раньше их связывали близкие отношения. Попросту говоря, они бывшие любовники.
- Вы и это смогли выяснить? - изумился Максим.
- А то! - довольно ухмылялся Янковский. - Долго ли умеючи?
- Хакер ты недоделанный, смотри мне осторожнее там, а то снова придется вытаскивать тебя из неприятностей. - Слегка пожурил приятеля Кулешов.
Янковский деланно обиделся:
- И чего это я недоделанный? Я хакер и есть. А если серьёзно, поговорили кое с кем и все выяснили. По своим каналам. - Подмигнул мужчина.
Якушев не вступал в беседу, он тщательно изучал протокол допроса Набутова и подытожил в конце:
- У меня госпожа Набутова подозреваемая, а у тебя потерпевшая. Удивительно, правда?
- Чего только не бывает на свете, - Максим разлил коньяк и поднял стакан: - Выпьем за то, чтобы все дела расследовались так быстро!
- Поддерживаю, - Якушев поднял свой бокал, а следом откликнулся Роберт.
- Когда поедешь к Набутовой? - спросил Якушев Максима.
- Завтра.
- И я хотел завтра ехать.
Роберт иронично протянул:
- Тяжелый день предстоит госпоже Набутовой.
Мужчины хохотнули и стали допивать коньяк. Разошлись они только вечером.
Дмитрий ночью сидел на кухне. Родители ещё днем заметили его потухший взгляд, уход в себя и не желание делиться тем, что его беспокоит. На все расспросы молодой человек отвечал, что с ним все хорошо.
Матвей не верил этому и решил поговорить с сыном по душам. Оставив Лиану в спальне, мужчина пришел на кухню и закрыл за собой дверь.
- Давай поговорим, Дима.
- О чём? - рассеянно отозвался молодой человек.
- Сын, ты со вчерашнего дня выглядишь подавленным. Поругался с Гелей?
- Нет, - вяло отмахнулся от слов отца Дима. - Мы разве когда-нибудь с ней ругаемся?
- У, как все запущенно, - Матвей достал из холодильника бутылку водки, колбасу, сыр.
Приготовив бутерброды, Соболевский старший сел рядом с сыном.
- Рассказывай, что случилось.
Дима нехотя поделился с отцом своими сомнениями, мыслями.
Матвей внимательно выслушал сына, а потом сказал:
- Дим, поговорим серьёзно. Ты же знал, что Геля тебя не любит?
- Знал, - подтвердил Дмитрий слова отца.
- Тогда тебе нужно набраться терпения. Сейчас твоей жене не до любви. Ну, ты сам подумай, она вернулась в город совсем с другой миссией - мстить. Тут всколыхнулись старые чувства: и к отцу, и к бывшей любовнице Набутова и к своему бывшему парню.
Дима тяжело вздохнул, потер подбородок:
- Устал я уже ждать. Силы кончились.
Дмитрий смотрел в окно, не реагируя на то, что отец разливал водку в стаканы и двигал ближе тарелку с бутербродами к сыну.
- Выпей. Молодец, - одобрительно кивнул Соболевский старший. - Никогда не думал, что ты готов сдаться и выбросить белый флаг. Это на тебя не похоже, сын.
До Дмитрия долетали слова отца, но не задевали его совершенно. Даже возражать не хотелось. С безразличием он ответил:
- Значит, ты ошибался на мой счёт.
- Нет, не мог я так ошибаться. - Матвей видел, как плохо его сыну, но чем ему помочь - не знал. Все чувства Димы были понятны отцу, он и сам не раз испытывал подобное. Отчаяние поселяется в душе, и ты не можешь с ним бороться.
- Послушай меня. Думаешь, когда мы с Лианой вновь встретились, а потом стали встречаться, нам было легко? Лиана была недоверчивой ко всему, чтобы я не делал или говорил. Она боялась всего, я даже голос повысить не мог в её присутствии, она сразу замыкалась в себе. Мы с ней вместе по осколкам восстанавливали то хрупкое доверие, которое потом переросло в крепкое чувство. Иногда у нас не получалось и я, отчаиваясь, опускал руки, но..... Я знал, ради чего мы это делаем, и снова шел дальше, преодолевая все преграды.
- И ради чего же? - Дима пил водку и, не закусывал, слушая отца. Легче не становилось, спиртное не помогало забыться.
- Ради любви, Дмитрий. Все только ради неё. - Матвей настойчиво вкладывал в руку сына бутерброд, но тот отнекивался.
- Ради любви? - горько усмехнулся Дмитрий. - А есть ли она?
- С ума сошёл? - Соболевский старший разозлился на сына. - Есть, ты же сам любишь Гелю и это не мимолетное чувство.
- Это ты МНЕ говоришь о моих же чувствах? - скривил губы Дмитрий.
- Да, тебе! Геля похожа на Лиану, а жена долго не могла мне довериться. Мы стали встречаться, но в то время я знал, что Лиана не любит меня.
- Серьёзно? - Дима перевел замутненный взгляд на отца. Неужели он жил с ней и знал, что жена не любит его?
- Да, Дима. Между нами было много разных чувств: влюбленность, страсть, даже дружба, а вот любви не было. Она пришла гораздо позже.
- Когда? - спросил Дмитрий, подперев подбородок рукой. Разговор увлек его.
- После того, как стало известно о беременности Лианы, в один из вечеров, она подошла, села рядом и сказала, что поняла, что тоже любит меня. Мы долго говорили обо всем, перестали скрывать друг от друга свои страхи, неуверенность. И Лиана сказала, что именно сейчас стала испытывать ко мне любовь, а не быть просто благодарной за помощь, за тепло и ласку, которые я ей дарил.