Страница 105 из 179
Высказывалось мнение, будто это была акция мести, заранее спланированная друзьями Деспенсеров — однако здесь трудно усмотреть что-либо, кроме вспышки обычной для англичан ксенофобии, которую, видимо, подогрела зависть из-за высказываемых чужестранцам знаков внимания. В ходе инцидента многие наемники были ранены, и унять беспорядки удалось лишь после того, как три рыцаря «взяли в доме возчика тяжелые дубовые оглобли и стали бить с такой свирепостью, что к ним никто не осмелился подойти», уложив до шестидесяти человек. Наконец Изабелла уговорила короля и лорда Уэйка сесть на коней и проехать по улицам, возвещая, что всякого, кого увидят нападающим на чужестранных солдат, немедленно обезглавят. Лишь после этого лучники отступили, оставив во дворах и под оградой монастыря 300 мертвых тел. Но и после того наемники не обрели безопасности, слыша отовсюду угрозы, «ибо уцелевшие стрелки возненавидели их больше, нежели шотландцев, которые все это время опустошали их родной край!» Почти месяц чужеземцы не осмеливались покидать свои квартиры, «разве только нужно было сопровождать господ, когда те ехали к королю, королеве или на совет».{1417}
Именем короля 14 июня было начато расследование. Выяснилось, что зачинщиками беспорядков действительно были английские лучники — но они от этого справедливого решения обозлились еще сильнее, и наемникам из Эно стало еще неуютнее.{1418}
На следующий день после беспорядков, 8 июня, судебные полномочия Мортимера были распространены на графства Херефорд, Стаффорд и Вустер. Факт свидетельствует о том, что правительство все еще беспокоила деятельность диссидентов в этих краях. Затем 12 июня, Роджеру подарили богатые земли Деспенсера в Гламоргане, которыми он мог владеть, «сколько ему будет угодно».{1419} В целом собственность бывших фаворитов короля была присвоена или раздарена Изабеллой в таких количествах, что годы спустя их потомки жаловались Фруассару, что «злая королева отобрала у них всё». Зато Мортимер теперь стал очень богатым человеком.
Вскоре после беспорядков, 10 июня, переговоры с шотландцами снова потерпели неудачу,{1420} и 15-го Брюс направил новые отряды в набег, перейдя границу. Теперь главнокомандующим королевским войском назначили Ланкастера, а Норфолка и Кента — его заместителями, и был объявлен новый набор людей.{1421}
Эдуард III выступил на север из Йорка во главе своей армии, 1 июля.{1422} После его отъезда королева сменила монастырь Черных братьев на более надежный замок в Йорке, где и осталась со своими младшими детьми; на ремонт башни под ее жилье было затрачено 28 фунтов.{1423} Она поддерживала письменную связь с королем и приняла меры, чтобы обеспечить должную защиту Йорка против шотландцев.{1424}
В середине июля, когда английские посланцы отправились из Эно в Авиньон, получив формальное согласие графа Гильома на брачный союз, Брюс повел свои войска через границу. Поезд короля к 15 июля достиг Дарема,{1425} где к нему присоединился Мортимер.
Кампания превратилась в фарс. 19 июля англичане, не имевшие ни малейшего представления, где реально находятся шотландцы, продвинулись на юг до Стенхоупа в Уирдейле, надеясь вынудить противника на бой. Шотландцы поджидали их и готовились к битве — но англичане решили, что те вот-вот побегут, и бросились в другую сторону, чтобы отрезать им путь к отступлению на реке Тайн. Разумеется, шотландцы не появились. Далее они постоянно совершали упреждающие маневры, мороча англичан и выматывая их тактикой уклонения от боя. 27 июля английское войско в полном изнеможении застряло между Хэйдоном и Холтуислом, а к 30-му, так и не сумев, после многочисленных попыток, навязать врагу бой, в полном унынии вернулось в Стенхоуп. На следующий день шотландцы хитроумно избежали расставленной для них ловушки, а в самом начале августа Черный Дуглас дерзко напал на собственный лагерь короля в Стенхоуп-Парке и исчез, возвратившись в Шотландию 6 августа. Юный король, глубоко уязвленный провалом своего первого военного предприятия, от унижения и досады разрыдался.{1426}
Несколько раньше, вероятно, в середине либо в конце июня, группе заговорщиков под руководством монаха-доминиканца Стивена Данхевида удалось освободить Эдуарда II из замка Беркли. Этот эпизод окутан дымкой секретности, потому что Изабелла и Мортимер не желали его разглашения{1427}, но дату события можно установить, исходя из мер, предпринятых советом.
Как мы уже упоминали, правительство с некоторого времени считало Стивена Данхевида очень опасным и озаботилось его поимкой. Опасения оказались оправданными, потому что, скрывшись, он продолжал трудиться ради восстановления Эдуарда II на престоле и с этой целью собрал шайку изгоев. В нее входили какой-то убийца, вор, монах из аббатства Хэйлз в Глостершире, каноник-августинец и родной брат Стивена Данхевида, Томас, владелец поместья Данчерч в Уорвикшире. Наверняка имелись и другие — без наличия целой сети заговорщиков по всему юго-востоку шайке никогда не удалось бы выполнить свою задачу.
Как именно они этого добились, неясно, однако «разбойники» Данхевида успешно осуществили штурм замка Беркли, считавшегося неприступной крепостью, разграбили его и, одолев стражу, увезли короля, не забыв прихватить добычу. Заговорщики могли воспользоваться тем, что в замке тогда производились строительные работы, а может, среди работников у них имелись сообщники.{1428} Вот они-то и могли в тот раз увезти Эдуарда в замок Корф в Дорсете «и другие потаенные места».{1429} Беркли и Малтреверс находились в то время в отъезде и оставили в качестве заместителя королевского служащего Джона Уолвейна. Очевидно, он не справился с обязанностями.
Известие о бегстве низложенного монарха срочно передали совету в Йорк, за 250 миль, где оно, похоже, вызвало почти паническую реакцию. Первое указание на то, что случилось нечто плохое, возможно, содержится в приказе, направленном шерифу Шропшира 26 июня: в нем содержится распоряжение арестовать всех смутьянов на границе с Уэльсом. Затем 1 июля был выдан ордер на арест Стивена Данхевида.{1430} В тот же день Беркли и Малтреверса назначили уполномоченными по наведению порядка в Дорсете (где располагался Корф), Сомерсете, Уилтшире, Хэмпшире, Херефордшире, Оксфордшире и Беркшире, что давало им право выслеживать преступников и расправляться с ними; 3 июля Беркли был освобожден от участия в военном походе против шотландцев «в связи с выполнением особого поручения короля [Эдуарда III]».{1431}
Далее всякие записи исчезают до 27 июля, когда из замка Беркли было отправлено письмо канцлеру Джону Хотэму; вероятно, написал его лорд Беркли, отчитываясь в своей деятельности по наведению порядка{1432}, хотя отправителем мог быть и Джон Уолвейн, его заместитель. В письме сообщалось, что Данхевид и его сообщники виновны в насильственном проникновении в замок, в похищении «отца нашего государя короля из-под нашей стражи и в подлом ограблении упомянутого замка».{1433} Но членов совета это утешить не могло, так как ни одного из двадцати одного заговорщика, перечисленных в письме, не схватили, и хранители Беркли теперь просили большей власти, чтобы преследовать их. Соответственно, 1 августа лорд Беркли был облечен особыми полномочиями для выполнения этой задачи.{1434}