Страница 127 из 142
Несмотря на свою народность, созданное Федоровым движение «Вперед, Россия!» полностью провалилось на выборах 1995 г. Идея названия была позаимствована Федоровым у правого итальянского блока, созданного Сильвио Берлускони. Но для наших избирателей (в отличие от европейских) патриотизм и национализм однозначно ассоциировались лишь с недемократическими силами.
С середины 90-х гг. Федоров стал постепенно уходить в безвестность. Этот молодой еще, полный сил человек не смог создать больше ничего, адекватного масштабу своей личности.
Какое-то время ему казалось, что жизнь продолжается, что великие реформы начала 90-х гг. были лишь преддверием еще более великих реформ. В правительстве Сергея Кириенко весной 1998 г. Федоров возглавил Госналогслужбу. А во время августовского кризиса Виктор Черномырдин, чуть было не вернувшийся на премьерский пост, готов был сделать Бориса Григорьевича своим главным экономистом-реформатором. Однако в Думе Черномырдин провалился, и больше Федоров в большую политику уже не приходил.
В последний раз покидая властные структуры, он пребывал в уверенности, что еще неоднократно туда вернется. Но той России, которая сложилась в 2000-х гг., такой человек, как Федоров, уже не потребовался. «На досуге» он занимался бизнесом и писал большую книгу о Столыпине — лучшую на сегодня биографию великого реформатора.
Наверное, Борис Григорьевич хотел повторить путь Петра Аркадьевича. И действительно, он его во многом повторил. Федоров умер 20 ноября 2008 г. в возрасте 50 лет, прожив на свете лишь годом дольше своего любимого героя. Как и Столыпин, он оставил Россию с половинчатыми реформами на пороге тяжелого кризиса.
АНАТОЛИЙ ЧУБАЙС.
МЕЖДУ МИФОМ И РЕАЛЬНОСТЬЮ
Как-то раз один из авторов этой книги наблюдал в Павловском парке под Петербургом такую картину. Туристы мирно рассматривали знаменитый дворец, как вдруг откуда-то из глубины аллеи стала приближаться группа, включающая четырех человек. Посреди шел высокий, рыжий. Трое других явно представляли собой охрану. Когда черты рыжего стали уже явно различимы, туристы, как по команде, начали оборачиваться и энергично щелкать фотоаппаратами. Про памятник старины они уже не вспоминали. Ведь перед ними предстал живой Анатолий Чубайс.
В России нет ни одного другого государственного деятеля, который, уйдя из правительства, по-прежнему продолжал бы вызывать столь большой интерес. Чубайс — одна из самых сложных и самых мифологизированных фигур в современной российской политической жизни. Он не был автором перехода к рынку, однако в его послужном списке числятся три крупные экономические реформы, а также два мифа о том, как и по каким причинам он эти реформы осуществлял.
Первый миф — порождение левой политической мысли, не слишком, впрочем, настоящими мыслями обремененной. Согласно ему в Чубайсе воплотилось все мировое зло, он — агент всех империалистических разведок, а разорение России посредством приватизации было элементом коварного плана сионских мудрецов.
Подобные теории не опровергаются. Они отмирают сами по мере того, как из поколения в поколение прирастает интеллект у их носителей. Сегодня, слава Богу, мало кто считает, что Жанна д'Арк была ведьмой, а Петр I — антихристом.
Другой миф рожден в противоположном политическом лагере. По нему Чубайс — финансовый и организационный гений, обладающий безусловным авторитетом на Западе. В 1997 г. журналом Euromoney он был признан лучшим министром финансов года на основе экспертного опроса ведущих финансистов мира.
У лучшего в мире министра не мог бы через полгода после отставки произойти дефолт. Видимо, «ведущие финансисты мира» были из числа тех, кто вскоре после экспертного опроса, размазывая сопли по своим физическим и юридическим лицам, упрашивал реструктурировать им долги как-нибудь поприличнее.
Так что же на самом деле сделал Чубайс в сфере реформ? Каковы реальные результаты его деятельности? Как вписывается этот человек в узкое пространство между сухими итогами его реформ и теми красочными мифами, что были этими реформами порождены?
Как стать врагом народа
В ноябре 1991 г. 36-летний Чубайс был назначен главой Государственного комитета по управлению имуществом России (Госкомимуществом), т.е., проще говоря, министром приватизации. До этого он имел довольно большой опыт преподавания и научной деятельности в Ленинграде, но всего лишь годичный опыт административной работы на посту первого заместителя председателя Ленгорисполкома, т.е. городской администрации.
Его приход на столь высокий правительственный пост определялся многолетним участием в работе неформальной группы экономистов, возглавляемой Егором Гайдаром. Чубайс не имел никаких личных связей в политическом руководстве страны, но когда Гайдар стал формировать экономический блок правительства, его питерский друг и соратник взял на себя одну из самых проблемных сфер реформаторской деятельности.
Первый большой проект, осуществленный Чубайсом в сфере реформ, — это массовая приватизация 1992-1994 гг. В том, что он занялся именно этим делом, была, бесспорно, своя логика. Чубайс, хоть и вышел из научной среды, но никогда по-настоящему наукой как таковой не увлекался. Скорее, проявлял интерес к организации науки и к ее практическому применению в реформах.
Вряд ли он способен был столь же хорошо разбираться в макроэкономических связях, как Гайдар и некоторые другие ведущие члены их команды. А приватизация требовала не столько знаний, сколько умелой организации. Здесь не требовалось просчитывать, как поведет себя рубль, но важно было понять, как поведут себя чиновники, ответственные за работу, и директора предприятий, способные стать либо союзниками, либо противниками.
Именно во время осуществления приватизации Чубайс стал по-настоящему широко известен в массах и по-настоящему сильно нелюбим народом. Трудно сказать, какой конкретно грех ему не могли простить. То ли и впрямь ждали, что ваучер будет равен по цене автомобилю, как заявил однажды не сильно искушенный тогда в пиаре Чубайс? То ли сильно огорчились из-за ваучеров, потерянных в ЧИФах — чековых инвестиционных фондах? То ли просто восприняли этого человека как символ утраты иллюзий, которых так много было у нас в стране перед началом эпохи радикальных реформ?
Невзлюбили Чубайса за массовую приватизацию и некоторые экономисты, уверявшие общественность, что так дела не делаются и что раздача собственности народу — далеко не лучший способ обеспечить эффективную работу экономики.
На самом деле именно приватизация в реформаторской деятельности Чубайса вызывает наименьшие сомнения. И не потому, естественно, что она прошла идеально, а потому что любой другой вариант решения проблемы собственности привел бы в тот момент к гораздо худшим результатам.
Можно ли было, скажем, вообще не торопиться с разгосударствлением? Можно. Только не следует думать, будто отмена официальной приватизации означала бы и отмену приватизации номенклатурной, т.е. той, при которой директора перекачивали государственные деньги в свои карманы с помощью всякого рода фирм, «обслуживавших» предприятия различными способами. Даже у сильного, некоррумпированного государства нет никакой возможности контролировать десятки тысяч директоров в ситуации, когда госсобственность охватывает всю страну. А уж в России начала 90-х гг., когда любой присланный сверху контролер с радостью за солидную взятку готов был присоединиться к процессу номенклатурной приватизации, такой возможности не имелось и подавно.
По сути дела массовая приватизация представляла собой единственный способ предотвратить откровенное разворовывание страны. По модели, которую принял тогда к исполнению Чубайс, большая доля собственности досталась трудовым коллективам и держателям ваучеров — приватизационных чеков, розданных за символическую плату всем гражданам России.