Страница 126 из 142
Правительство это ничем примечательным в истории страны не отметилось и рухнуло сразу же после путча-91, поскольку в новых условиях Ельцину понадобились люди, способные осуществить по-настоящему серьезные преобразования. Федоров же с Явлинским в 1990 г. прославились скорее не своей административной работой, а участием в написании знаменитой программы реформ «500 дней». Мало кто в стране знал их тогда как министра и вице-премьера, но все люди, интересующиеся политикой, слышали об экономистах, предложивших альтернативу непопулярному правительственному курсу.
Авторский коллектив «500 дней» сложился в соответствии с договоренностью Горбачева, который уже не доверял своему правительству, и Ельцина, который пока еще вынужден был доверять Горбачеву. Со стороны президента СССР в группу были делегированы Петраков и Федоров, со стороны российского лидера — Явлинский и его ближайшие помощники: Михаил Задорнов с Алексеем Михайловым. Из группы Абалкина ушел к молодым экономистам Евгений Ясин, приведший еще и своего аспиранта Сергея Алексашенко. А для того чтобы во главе всей этой сборной команды стоял человек, относительной независимый как от Горбачева, так и от Ельцина, пригласили академика Станислава Шаталина.
Программу «500 дней» сразу же стали назвать программой Шаталина-Явлинского, взяв имена двух наиболее известных в тот момент ее авторов. Однако они наряду с Петраковым скорее осуществляли общее руководство коллективом и «политическое прикрытие» в верхах. Текст же писали специалисты в конкретных областях экономики. Так, Федоров подготовил главный в условиях быстро нарастающей макроэкономической нестабильности раздел — финансы, кредит и внешнеэкономические связи.
С момента появления этой программы Советский Союз всерьез начал поиск путей к рыночной экономике. Некоторый политический популизм текста (очевидно, сознательно допущенный) вполне уравновешивался трезвым пониманием того, каковы реальные возможности осуществления преобразований. Авторы отвергли медленный вариант трансформации Абалкина-Рыжкова и предложили уложить реформы в четко очерченные программой сроки.
Однако «500 дней» так и не была реализована на практике. Горбачев, терявший поддержку населения и не способный решиться на либерализацию цен, приступил к очередному этапу своего политического маневрирования. Академик Абел Аганбегян скрестил для него ежа и ужа (программы Рыжкова-Абалкина и Шаталина-Явлинского), что вернуло вопрос о рынке в теоретическую плоскость и положило конец всяким попыткам практического реформирования.
Работа в российском правительстве стала терять смысл. К концу года Федоров, пробывший во властных структурах (ЦК КПСС и правительство России) около 500 дней, подал в отставку. Уходил он с очень хорошей репутацией, но без каких-либо конкретных реформаторских достижений.
Второе пришествие
Отставной министр сразу получил работу в ЕБРР, однако задержался там недолго. В 1992 г. Ельцин начал осуществлять в России серьезные реформы, и Федоров оказался вновь востребован. Министерского поста он, впрочем, не получил, поскольку главный реформатор — Гайдар пришел во власть со своей командой. Но Федорову тем не менее достался пост директора от России в Мировом банке реконструкции и развития.
Там он, впрочем, просидел еще меньше, чем в ЕБРР. В декабре 1992 г. Гайдар ушел в отставку, правительство возглавил Черномырдин и Федорову по рекомендации Анатолия Чубайса предложили возглавить финансовый блок правительства. Сначала в качестве вице-премьера, а затем и министра. В этом смысле он занял место Гайдара, который ранее лично рулил финансами, хотя, конечно, в целом у Бориса Григорьевича не имелось тех полномочий, которыми обладал в 1992 г. Егор Тимурович.
Тем не менее, даже не обладая премьерскими полномочиями, Федоров взялся за решение главной на тот момент экономической проблемы — инфляции. Возле Минфина на Ильинке появился огромный плакат «Эмиссия — опиум для народного хозяйства», весьма точно отражавший макроэкономические воззрения реформатора. Неумеренное производство денег создает лишь иллюзорные стимулы к развитию производства. Предприятия садятся на бюджетные дотации и льготные кредиты как на иглу, теряя способность вести здоровый образ жизни.
В начале 1993 г. многие российские фирмы действительно походили на наркоманов, требующих от властей побольше денег. Импортеры, например, получали от государства дотации под тем предлогом, что покупаемые за рубежом товары должны продаваться бедствующему народу по низким ценам. Однако на самом деле народ расплачивался сполна, а бюджетные деньги прикарманивали бизнесмены. Федоров пресек подобную практику.
Российская власть подкармливала не только отдельных ушлых лоббистов, но и целые государства. Страны СНГ получали от России так называемые технические кредиты, поскольку не могли закупать многие нужные им товары. Но кредиты эти оборачивались для не способного свести концы с концами правительства дополнительной денежной эмиссией. Та вызывала инфляцию, которая, в свою очередь, быстро обесценивала доходы и сбережения граждан. Получалось, что поддержка ближнего зарубежья фактически шла за счет простых россиян, не осознававших, из-за чего их честно заработанные рубли вдруг теряют свою покупательную способность. Федоров же прекрасно это осознавал и ликвидировал бесплатную кормежку обнищавших соседей.
Удалось ему ликвидировать и значительную часть так называемых внебюджетных фондов, в которые уходили деньги, собираемые с российского налогоплательщика. Эти фонды существовали при различных министерствах и весьма вольготно тратили денежки, достававшиеся народу тяжким трудом.
К осени 1993 г. результаты деятельности Федорова стали постепенно сказываться. Темпы инфляции снизились (хотя по-прежнему сильно превышали допустимые в нормальной экономике), а рубль перестал обесцениваться по отношению к доллару (хотя по-прежнему не имел репутации надежной валюты).
Добиться позитивных сдвигов Федорову удалось, несмотря на упорное сопротивление таких лоббистов, как, например, вице-премьер Олег Лобов, и таких принципиальных противников финансовой стабилизации, как Виктор Геращенко. Особенно острым было противостояние с главой Центробанка. Оно в конечном счете нашло отражение в одной из статей, помещенных Федоровым в составленный им самолично англо-русский валютно-кредитный словарь: «Geraschenko, Viktor — …по словам специалистов — самый плохой центральный банкир в мире».
Жизнь после жизни
К концу 1993 г. казалось, что как у Федорова, так и у проводимой им финансовой стабилизации — прекрасные перспективы. Декабрьские выборы в Государственную думу должны были принести успех реформаторскому «Выбору России». Многие надеялись, что Ельцин сформирует правительство парламентского большинства во главе с Гайдаром, который вновь стал набирать силу.
Однако победа «Выбора России» оказалась неубедительной, и президент решил ничего в своих политических конструкциях не менять. В итоге Гайдар с Федоровым ушли в отставку. Наверное, в тот момент им представлялось, что, находясь в оппозиции, легче говорить с народом, легче убеждать людей в необходимости делать поистине демократический выбор.
Однако политические ошибки реформаторов оказались столь же масштабны, как и их экономические достижения. В частности, Федоров явно переоценил значение своих разногласий с Гайдаром. Он видел себя не либералом, а консерватором, сочетающим рыночные ценности с патриотизмом и борьбой за единую, неделимую Россию. Он, в частности, сочетал либеральную критику правительства Черномырдина с поддержкой авантюрной чеченской войны, стоившей государству сумм, сопоставимых по размеру с теми, которые Федорову удалось сэкономить в бытность министром финансов. Впрочем, в этом своем странном государственничестве он, как и во многом другом, был весьма адекватен народу, мечущемуся между желанием жить по-европейски и исповедовать традиционалистские, державные ценности.