Страница 100 из 142
Идти по второму пути было труднее, поскольку в середине 60-х гг. в странах третьего мира было распространено представление о том, что ТНК несут с собой неоколониализм. Ставка на международный капитал предполагала, таким образом, преодоление сопротивления своего собственного народа. Особую опасность представляли коммунисты, чьи позиции в Сингапуре были достаточно сильны. Тем не менее Ли Куан Ю пошел по пути привлечения ТНК. Более того, он не ждал пассивно их прихода, а направлял по всему миру эмиссаров с тем, чтобы уговорить «мировую буржуазию» вложить деньги в Сингапур. Начинать уговоры зачастую приходилось с демонстрации на карте мира той маленькой точки, которой этот самый Сингапур являлся. Ведь «мировая буржуазия» практически не знала места, которое ей предстояло «колонизировать».
Более того, «мировая буржуазия» еще и не хотела колонизировать эту тмутаракань. Представителям г-на Ли приходилось очень сильно упрашивать руководителей ТНК, чтобы те хотя бы проявили некоторый интерес к инвестициям в Сингапуре. Из 40-50 компаний, в которых проводилась агитация, лишь одна, как правило, соглашалась направить в Юго-Восточную Азию свою миссию.
Работа по раскрутке Сингапура была очень тяжелой, но с ней удалось справиться. Во многом за счет хорошего знания английского языка практически всеми ведущими чиновниками и эмиссарами. Пока другие страны боролись с колонизацией и отстаивали национальные ценности, Сингапур боролся за привлечение капитала и включался в глобализацию. Неудивительно, что эта не имеющая никаких ресурсов страна стала в итоге самой богатой в своем регионе.
Либерализация финансовых рынков и привлечение ТНК вовсе не означало, что государство устраняется из экономики. Оно в ней присутствовало, однако предпочитало брать на себя не те функции, которые лучше выполняет частный капитал, а именно те, которые никто иной, кроме правительства, не выполнит. Так, в частности, Ли Куан Ю готовил специальные промышленные зоны, куда ТНК могли прийти «на все готовое». Там были проложены дороги, газо- и электросети, там обеспечивались канализация и водоснабжение. Инвестор мог сразу приступать к строительству завода или даже к открытию его в уже существующих помещениях.
Более того, инвестор получал освобождение от уплаты налогов сроком на 5 лет, а впоследствии и на 10. Ли Куан Ю не считал важным поскорее содрать с бизнеса деньги и пустить их на социальные нужды. Гораздо большее значение имело создание рабочих мест, с помощью которых люди сами могли прокормиться. Экономическая политика в Сингапуре была направлена на то, чтобы давать своим гражданам не рыбу, а удочку, позволяющую самостоятельно эту рыбу поймать.
Далеко не сразу ТНК заинтересовались Сингапуром, но примерно к концу 1968 г. в их отношении произошел решительный перелом. Сначала одна американская компания стала делать вложения. Затем вторая. Глядя на них, все больший интерес начали проявлять десятки других производителей. ТНК видели, что ведение бизнеса в Сингапуре становится делом прибыльным, оставаясь при этом еще и безопасным, а потому все чаще располагали там свои предприятия.
Ли Куан Ю следил за тем, чтобы ни в коем случае не подрывать доверие зарубежного бизнеса, поскольку именно это самое доверие постепенно стало главным капиталом маленькой азиатской страны. Для обеспечения доверия пришлось решать не только экономические проблемы, но и военные.
Крохотная страна даже в поставках воды зависела от Малайзии. Если бы сосед перекрыл водопровод, возникла бы паника и ТНК перестали доверять Сингапуру как надежному месту приложения капиталов. Понадобилось создавать армию, способную при необходимости поставить водопровод под контроль.
Построить вооруженные силы помог Израиль, испытывавший сходные с сингапурскими проблемы во враждебном мусульманском окружении. Чтобы избежать скандала в исламском мире, еврейских инструкторов называли мексиканцами. Эти «мексиканцы» не имели того лоска, которым отличались уходящие британские войска, зато боевой опыт у них был вполне подходящий: как раз в это время Израиль победил арабов в шестидневной войне.
Однопартийная модель
В конце концов Сингапур стал не только ведущим мировым финансовым центром, но в то же время крупнейшим после Хьюстона и Роттердама центром нефтепереработки, а также третьим после Нью-Йорка и Лондона центром торговли нефтью. Неплохих результатов удалось достичь и в ряде других отраслей.
При взгляде на то, как развивалась сингапурская экономика, создается впечатление некой идиллии. Однако, лишь только мы начинаем смотреть на социально-политические процессы, картина становится значительно более сложной. 35-летний Ли Куан Ю стал премьер-министром самоуправляющегося Сингапура в 1959 г. Шесть лет спустя он вместе со своими друзьями по Кембриджу сформировал правительство полноценного, независимого государства и не выпускал из своих рук бразды правления вплоть до 1990 г. Три с лишним десятилетия почти безраздельной власти — такое не всякому диктатору под силу[8].
Авторитарный стиль Ли Куан Ю чувствовался во всем: начиная с запрета жевательной резинки (имеющей мерзкое свойство прилипать ко всему подряд, загрязняя тем самым город) и заканчивая брачными рекомендациями (хорошо образованным мужчинам надо жениться на хорошо образованных дамах, чтобы не портить генофонд). Премьер был явным автократом, но все же не диктатором.
В Сингапуре постоянно проводились парламентские выборы, на которых столь же постоянно побеждала возглавляемая Ли Куан Ю Партия народного действия (социалистическая по своей направленности). Другие политические силы были маргинализированы. Формально противники г-на Ли могли участвовать в выборах, но на практике что-либо противопоставить национальному лидеру было довольно сложно. С одной стороны, благодаря высоким темпам экономического роста, приводившим к быстрому улучшению благосостояния населения. Но с другой — потому, что с некоторыми несогласными Ли Куан Ю расправлялся достаточно жестко.
В сингапурской системе власти имелось по крайней мере три зоны, где правил бал жесткий авторитаризм, — противодействие забастовочному движению, политическая борьба и борьба с коррупцией.
Забастовочное движение представляло собой одну из главных угроз тому курсу на обеспечение доверия в отношениях с ТНК, который прокладывал Ли Куан Ю. Туда, где много бастуют, капитал вряд ли пойдет. Таким образом, обеспечение лояльности со стороны профсоюзов — это задача не столько работодателей, сколько государства, желающего экономического роста.
В 1961-1962 гг. в Сингапуре произошли 153 забастовки. В 1969 г. не случилось ни одной. Проблема была решена менее чем на протяжении одного десятилетия. Как такое стало возможно?
Отношениям Ли Куан Ю с трудовыми коллективами особую пикантность придавал тот факт, что начинал свою карьеру премьер-министр в качестве профсоюзного юрисконсульта. Однако со временем он стал весьма жестко обходиться как с профсоюзами, так и с законодательством.
Забастовочную активность портовых рабочих Ли Куан Ю снял угрозой считать их действия проявлением государственной измены. А в 1967 г., когда разразилась стачка мусорщиков, полиция арестовала всех лидеров профсоюза и предъявила им обвинение в организации нелегальной забастовки. Что же касается рядовых забастовщиков, то все они были мигом уволены. От желающих трудиться требовалось тут же подать новое заявление о приеме. Рабочие оказались деморализованы такой жесткостью и быстро сдались. Через два месяца их профсоюз был вообще ликвидирован.
Людям в Сингапуре приходилось вкалывать в основном на тех условиях, которые предлагали им работодатели. Зато 14-процентная безработица, зафиксированная в 1965 г., не только не возросла после ухода британских войск, но, наоборот, снизилась к 1997 г. до 1,8%. При этом благодаря быстрому экономическому росту постоянно увеличивалась и средняя зарплата граждан. Неудивительно, что они голосовали на выборах за партию Ли Куан Ю, несмотря даже на его жесткость.
8
В 2004 г. премьер-министром Сингапура стал Ли Сян Лунг — старший сын нашего героя. Власть перешла по наследству чуть ли не как в Северной Корее. Что же касается самого Ли Куан Ю, то он сейчас в возрасте 85 лет занимает специальный пост министра-ментора.