Страница 98 из 108
— Товарищи, — прервал тихий говор собравшихся Сталин. — Нам надо обсудить важное и пока очень секретное дело…
Морские и воздушные «волки» слушали его как заворожённые… Было ясно — Сталин скажет сейчас действительно важное, о чём они уже и сами, правда, глухо догадывались.
— Советское правительство приняло решение в ближайшее время предъявить правительству Англии жесткие требования… Причина — необходимость выполнения договорных обязательств СССР по Четверному союзу и общая угрожающая мировая обстановка.
Тишина стала ещё более глубокой, а Сталин — ещё более спокойным.
— Но до объявления войны может и не дойти, если англичане прислушаются к нашим предложениям, уже полностью согласованным с германской стороной и в предварительном порядке обсужденным с итальянской и японской сторонами… Вот эти предложения…
Сталин начал загибать пальцы:
— Немедленное перемирие с Германией, Италией и Японией… Отказ от политики содействия внедрению в Европу Соединённых Штатов… Признание ведущей роли Германии в Европе и Японии — в Юго-Восточной Азии… Признание независимости арабских стран и интернационализация их нефтяных запасов… Открытие международной конференции с целью справедливого решения проблем по распределению мировых запасов сырья и обеспечению политических и экономических прав всех народов.
Генералы и адмиралы зашевелились на своих стульях — Сталин отыскал умный способ сохранить лицо и не выглядеть стороной, расширяющей военный конфликт. Было ясно, что изложенные им требования справедливы. Но было ясно и то, что Черчилль ни на что подобное не согласится!
Итак, это означало всё же войну. А значит, возникало множество чисто военных вопросов.
И совещание началось.
Сталин сразу пояснил, что после потери Ближнего Востока англичане не в состоянии как-то угрожать нашей территории, а мы начнём операцию против них лишь в координации с немцами. Остальные — пока не в счёт.
Он также сообщил, что пока что с Берлином обсуждена лишь политическая сторона, а теперь надо будет обсудить все военным, для чего через день маршалы Тимошенко и Шапошников вместе с рядом присутствующих здесь военных товарищей вылетят в Берлин — на встречу с германскими коллегами.
Операцию надо планировать как прежде всего воздушную. Раньше у немцев такой возможности не было — они много сил оттягивали на Восток, когда наши отношения окончательно еще не установились. Потом шла Африканская кампания… Сейчас операция против Англии при мощной авиационной поддержке со стороны Советского Союза становится реальной. Сама же эта поддержка стала возможной потому, что за последний год наша промышленность освоила массовый выпуск новейших самолетов. С другой стороны, военная помощь рейху стала для СССР уже необходимостью.
— И мы эту помощь окажем, — закончил Сталин. А потом спросил: — Товарищ Громов, какие силы мы можем выделить для английской операции, если отдадим на неё треть нового боевого состава авиации?
— До трёх тысяч самолётов, товарищ Сталин…
— Товарищ Шахурин, если мы переведем авиапромышленность на режим военного времени и передадим вам дополнительные мощности, можете вы увеличить выпуск боевых самолётов на двадцать процентов через полмесяца и поддерживать этот темп два-три месяца для восполнения возможных потерь?
Алексею Шахурину не было и сорока лет, но он стоял во главе Наркомавиапрома уже два года и отрасль знал хорошо… Подумав минуту, нарком ответил:
— Увеличить можно… Пожалуй, можно через месяц увеличить и на тридцать процентов… Но для этого надо аврально подключить к нашим работам много машиностроительных заводов — тут узким местом будут моторы… И надо временно передать нам часть квалифицированных кадров из других отраслей…
— Товарищ Тевосян, — повернулся Сталин к своему заму по Совнаркому, — передадим?
— Да, товарищ Сталин! Как договаривались…
Понять и решить надо было многое… На аэродромы рейха надо было перебазировать до двух тысяч самолётов — стратегические бомбардировщики Пе-8, дальние бомбардировщики Ер-2, торпедоносцы Ил-4, пикирующие бомбардировщики Пе-2, истребители прикрытия Миг-3 и Як-3, штурмовики Ил-2…
Надо было изучить районы боевых действий и наладить координацию с люфтваффе и наземными службами рейха.
Да, основная тяжесть падала на авиацию — в том числе и флотскую. Кроме того, Балтийский флот выделял торпедные катера и часть своих подводных сил — их предполагалось перебросить в рейх через Кильский канал. Но серьёзной оставалась проблема главной базы английского флота метрополии — Скапа-Флоу… Моряки сказали об этом Сталину уверенно. Выслушав их, он задумался, потом, вдруг что-то вспомнив, сказал:
— Мы об этом подумаем.
А через пару дней московские маршалы вместе с командами Громова и Кузнецова были уже в Берлине.
В СТАВКЕ в Цоссене начались долгие совещания, где смешивались русская и немецкая речь и воззрения двух разных военных школ. Впрочем, у русских и немцев военные контакты начались не вчера — еще в двадцатые годы в Липецкой специальной авиашколе отрабатывали летное мастерство многие будущие генералы люфтваффе, и теперь старые знакомства обретали новый смысл и значение. Основным же вопросом было: «Кто наносит главный передовой удар — флот или авиация?»
Германский флот к лету 1942 года серьезного пополнения в надводном составе не получил. Оставшийся у рейха после гибели «Бисмарка» флагман «Тирпиц» был скорее фактором психологического давления, чем боевым фактором, — фюрер его придерживал в запасе. Зато нарастало производство подводных лодок — их собирали чуть ли не на конвейере.
У англичан в Скапа-Флоу базировались линкоры «Родней», «Вэлиэнт», «Ринаун» («Рипалс» потопили японские торпедоносцы 10 декабря 41-го года в Южно-Китайском море). Но в целом англичане, даже после всех неудач 41-го года, были на море сильны… Со скрипом, но они увеличивали производство и самолетов, однако главным источником вооружений для европейской войны становились Штаты. Со стапелей американских верфей сходили эскортные авианосцы, эсминцы, транспорты, на заводских аэродромах авиазаводов США не утихал гул моторов сдаваемых войскам новых бомбардировщиков.
Хладный «военный» металл давала Америка. Живое «пушечное мясо» — Англия. Экипажи морских и воздушных кораблей были, конечно, английскими.
Англосаксы были сильны, и с каждым месяцем их заокеанская мощь становилась всё внушительнее. Пока — заокеанская, но готовилась она для Европы… Допустить этого было нельзя, и по всему выходило, что перелом надо было обеспечить летом 42-го.
Морские флоты Германии, Италии, даже подкрепленные советским флотом и французским, заведомо проигрывали англо-американскому. Но зато уже сейчас в Европе у рейха и СССР накопились мощные воздушные силы… Их можно было быстро перебросить в зону возможного десанта и там задействовать! У англосаксов же возможности быстро перебрасывать крупные авиационные соединения на Европейский театр были ограниченными. Мешали германские надводные и подводные рейдеры, занятые немцами острова Атлантики и огромные пространства океана между Новым и Старым Светом.
Итак, не будучи решающе сильны на море, Россия и Германия имели решительный перевес в воздухе. Было время — после разгрома Франции и Дюнкерка Гитлер неоднократно намечал и неоднократно же откладывал десантную операцию в Англию с кодовым наименованием «Зеелеве» — «Морской лев». Теперь вместо операции «Морской лев» само собой напрашивалось новое её издание: совместная советско-германская операция на основе самого широкого использования авиации. Возможность и необходимость её становились очевидными и для Берлина, и для Москвы.
Гитлер предложил назвать предстоящую операцию «Воздушный лев» — «Люфтлеве». Такое название говорило само за себя. А при тех массах авиации, которые привлекались к операции, девиз «Люфтлеве» был наилучшим.
Начальник Генерального штаба люфтваффе сорокатрехлетний Ганс Ешоннек говорил русским генералам: