Страница 96 из 108
Нравилось это не всем, тем более что Бос не проявлял энтузиазма по поводу потока еврейских беженцев в Индию из Европы, зато в декабре 1938 года встретился в Бомбее с германским консулом.
Вскоре началась новая Мировая война… Ганди и Неру поддержали англичан, а Бос заявил, что любой враг Великобритании — естественный союзник индийского освободительного движения и друг Индии. Уже поэтому Бос должен был рано или поздно вновь попасть за английскую решетку, ибо врагом Англии была Германия…
Бабу Бос был человеком идеи и прирожденным борцом, но искусством маневра — в отличие от юристов британской выучки Ганди и Неру — не владел. Ганди быстро спровоцировал в партии кризис, и Бос ушёл из Конгресса. Он основал левую националистическую партию «Форвард блок», а вскоре его арестовали.
Бежал Бос из тюрьмы в 41-м году… Вначале попытался попасть через Афганистан в СССР, но в итоге очутился в Берлине. Теперь же он, после беседы с Гитлером, прибыл в Москву, и с помощью Боса в приграничных с Афганистаном районах Индии были созданы опорные пункты для скорого выступления против англичан. Проводники Боса только ждали сигнала, чтобы выйти навстречу советским войскам.
К началу мая 42-го года армейская группа Рокоссовского выдвинулась на исходные позиции для марша через Иран и Афганистан к Инду. В конце мая бабу Субхас Бос прибыл в Сингапур и на Съезде индийской независимости обнародовал декрет о создании Временного правительства Свободной Индии… Затем он появился в Бенгалии, в Калькутте, и там прошли массовые демонстрации. Расстрелять их вице-король Индии лорд Маунтбеттен не решился, а Бос вернулся в Сингапур и обратился к СССР с просьбой о помощи, а к Японии — с предложением начать мирные переговоры.
31 мая войска Рокоссовского начали марш на Дели… Немцы обеспечивали нам западный фланг и совместно с Москвой добились от Кабула согласия на проход русских через Афганистан. В западной мусульманской Индии их уже ждали — весь мусульманский Восток прочно связывал свое будущее с Берлином и Москвой.
Но ждали Рокоссовского и в Центральной Индии, и на юге — в Бенгалии. Сипаи, в 1919 году отказавшиеся выступить против Советской России, оставались в своих гарнизонах, а часть их двинулась навстречу русским — не для боя с ними, а на соединение.
Чан Кайши срочно отозвал из Индии свои войска, и даже Ганди заявил, что Япония враждует не с Индией, а с Британской империей, и что Англия должна уйти из Индии, а первым шагом свободной Индии будут, возможно, переговоры с Японией, так как Индия не питает вражды к Японии или к любой другой стране…
ТАСС в Москве выступило с заявлением:
«Советское правительство всегда стояло на стороне угнетенных народов, борющихся за свою национальную независимость. Верное своему интернациональному долгу, оно откликнулось на призыв индийского народа, и экспедиция генерала Рокоссовского не имеет иных задач, кроме содействия установлению в Индии власти самих индийцев.
Поскольку Индия ни исторически, ни географически, ни демографически и культурно не является частью исторического национального английского государства, экспедиция генерала Рокоссовского не может рассматриваться как акт, враждебный суверенным правам народов Великобритании и не является, по мнению Советского правительства, актом агрессии по отношению к Великобритании…»
Лондон не рискнул разрывать с Россией дипломатические отношения, но в состояние шока впал — из империи в собственное свободное будущее уходила Индия. Танки Рокоссовского приближались к Дели, засыпанные гирляндами роз, и вскоре английский Дели пал…
Рокоссовский, щеголяя новенькими маршальскими петлицами, приехал в Калькутту, где выступил на грандиозном митинге вместе с Чандра Босом. До 1911 года Калькутта была столицей Индии, и теперь она возвращала себе прежний статус. Дели был символом англизации и колонизации, и это склонило выбор свободной страны вновь в пользу великого города бенгальцев.
Ганди чувствовал себя кисло — его идеи непротивления новая Индия отшвырнула вместе со всей другой колониальной мишурой.
Бос был провозглашён президентом, а Джавахарлал Неру стал премьером.
УШЛА весна, наступило лето, и туманы начинали понемногу рассеиваться. Из Лондона уезжал в Москву многолетний наш посол Иван Майский. Последняя шифровка, адресованная ему, предписывала особых прощаний не разводить и ограничиться исключительно предписанным протоколом минимумом.
Майского сменял генерал Игнатьев. Когда Москва запросила у Форин Офис агреман на его назначение, Иден сделал мину, исказившую лощеное лицо до неузнаваемости — Игнатьева знали в Лондоне без прилагаемой к агреману биографической справки, но поводов отказать у Лондона не было. И бывший граф, а ныне — генерал-лейтенант РККА, вновь после долгого перерыва прошёл по знакомым коридорам Форин Офис и переходам Букингемского дворца. Но теперь его тут встречали почти как зачумлённого — отзыв Майского выглядел в свете уже происшедшего и ещё лишь могущего произойти без преувеличений зловеще. Игнатьева приняли со злобой и страхом.
А вскоре англосаксы лишились своего серьезнейшего агента влияния в Берлине. Первый акт двухактной трагикомедии начался так… Новобранец Интеллидженс сервис Ким Филби был своим в Испании давно — с тех пор, как получил из рук Франко «Красный крест за заслуги». Тогда Филби ещё не был агентом МИ-6, а был лишь военным корреспондентом «Таймс». Но уже тогда он был струдником внешней разведки НКВД. Теперь Филби активно включился в работу Интеллидженс сервис на испанском направлении и его группа получила информацию о том, что шеф абвера Канарис вскоре прибудет в Испанию…
В попавших к Филби документах указывалась вся программа визита с датами, именами участников встреч и местами, где адмирал должен был останавливаться. Одной из гостиниц был «Парадор» в небольшом сельском местечке Мансанарес между Мадридом и Севильей. Филби хорошо знал эту гостиницу, и план операции выстраивался сам собой. Адмирала можно было просто и быстро убрать, и в штаб-квартире МИ-6 от идеи Филби были в восторге, особенно — его непосредственный начальник Феликс Кауджилл. В самых радужных чувствах Кауджилл отправился за окончательным «добро» к шефу Интеллидженс сервис полковнику Стюарту Мензису.
Пятидесятидвухлетний Мензис, сменивший в 1939 году в МИ-6 адмирала Хью Синклера, был не просто доверенным лицом Черчилля — многие сослуживцы считали Мензиса незаконным сыном самого короля Эдуарда VII. Во всяком случае, человеком Мензис был истинно светским: лейб-гвардеец, клубный завсегдатай, любитель скачек и спиртного… «Не рассчитывайте, что я буду читать всё, что вы мне положите на стол», — честно предупреждал он подчинеённых.
Но тут полковник внимательнейшим образом выслушал Кауджилла и пришёл в ужас:
— Я категорически запрещаю вам и пальцем коснуться адмирала! Забудьте о нём и оставьте его в покое!
— Но, сэр! Мы имеем блестящий и реальный шанс ликвидировать такого высокопоставленного наци!
— Я сказал, Кауджилл! Забудьте! И более об этом не думайте!
От покушения пришлось отказаться, но испанский отдел МИ-6, вопреки приказу шефа, ломал голову — в чём же тут дело? Злейший враг, и — запрет на его ликвидацию! Полковник Мензис знает Канариса лишь по агентурным фото, и вот — на тебе! А ведь идёт война. Озадаченный Филби сообщил о странном казусе в МИ-6 в Москву, и там решили присмотреться к Канарису получше, вскрывая все его связи и приключения, начиная с юношеских…
Кончилось тем, что нарком НКВД Меркулов доложил Сталину:
— Товарищ Сталин! Недавно Стэнли…
— Это из Лондона? — перебил его Сталин, к донесениям разведки относившийся внимательно и неплохо помнивший оперативные псевдонимы особо важных агентов.
— Да, оттуда! Прямо из Интеллидженс сервис он сообщает…
И Меркулов рассказал всю историю, закончив выводом:
— Канарис — наверняка агент англичан! До шифровки Стэнли нам это и в голову не приходило, а вот посоображали, и всё указывает на то…