Страница 7 из 108
— Фриц? Что же, господа, вспомнить имя великого Фридриха — это остроумно! Однако, если мы начнём войну с русскими, это будет не просто военная кампания… Это будет новый крестовый поход против большевизма.
Генералы молчали, хотя все отметили про себя важное «если…», произнесенное фюрером. Гитлер же предложил:
— Мы назовём этот план именем другого Фридриха — Фридриха Барбароссы… Великий кайзер Священной Римской империи, он возглавил третий Крестовый поход, и его рыжая борода достойна того, чтобы её пламень осветил нашу борьбу…
В тот же день 18 декабря 1940 года фюрер утвердил план «Барбаросса». Но планы не всегда составляются для того, чтобы их обязательно выполнять. Иногда их составляют на всякий случай — про запас. И какая судьба была уготована штабному варианту «Барбаросса», не знал никто.
В том числе и Гитлер.
Глава 1. Жаркая зима 40–41-го годов…
Заканчивался 1940 год. Наступал год 1941-й…
И фюрер все чаще возвращался мыслями к Брестской встрече. Теперь, по прошествии времени, он все более удивлялся деловому, непомпезному её характеру, который был задан сразу же, с первых минут, Сталиным.
Да, именно Сталиным!
Никаких мишурных парадов и почетных караулов, которые так утомляли его в Риме у дуче, ни тысячных оркестров, ни фейерверков. Солдатская строгость крепостных верков и солдатская простота деловых бесед… И такой же деловой парад… — нет, не парад, а показ новейшей боевой техники, в том числе — и в деле.
Всё в Бресте отличалось от европейского протокола не только по форме, но и, похоже, по содержанию. Предложения Сталина были интересны и внушительны. Фюрера поразила и демонстрация русской танковой мощи — перед его мысленным взором теперь нередко вставала картина могучей лавины, перемалывающей траками стальных гусениц ноябрьскую землю Белоруссии…
Новые русские танки, и особенно дизельный Т-34, не давали теперь ему покоя — как и Гудериану, ставшему после Бреста задумчивым, как-то особенно собранным. Фюреру все чаще вспоминался глуховатый голос Сталина, сказавшего тогда ему на ухо на скверном немецком языке очень не скверные слова: «Никогда эти танки не пойдут по ту сторону границы».
Это было бы просто замечательно, но слова — всего лишь слова… А вот как Сталин будет в этом, только начинающемся, году действовать?.. В ОКВ план «Барбаросса» постепенно приобретает все более конкретный вид. Но будет ли в нем нужда? Что ж, это должно было показать уже ближайшее будущее.
Ближайшее, только что ушедшее, прошлое радовало не очень-то… Англия от мира отказалась. У дуче ни в Европе — на Балканах, ни в Африке особых успехов не наблюдалось. Зато обозначились возможные неудачи в итальянской Ливии.
Ливия… Древняя пустынная, песчаная страна, как редкостными изумрудами украшенная оазисами с влекущими к себе названиями — Марада, Джало, Джерабуб, Сива…
Жизнь в Ливии, как и вообще в Северной Африке, вытянута вдоль побережья. Вот — синее Средиземное море… Если смотреть на восток, то налево от него — Европа. А направо? Географически направо Африка, но исторически, цивилизационно — это скорее Азия.
Арабы, берберы…
Когда-то запад Северной Африки был под властью мавров. Теперь здесь тоже были мавры, но — под властью Испании: Сахара, Марокко… Далее, к востоку, — французские Алжир и Тунис. Древние римские колонии… Когда-то там, на мелководном, трудном для штурма берегу, стоял соперник Рима — Карфаген.
А ещё восточнее, между ныне французским Тунисом и английской вотчиной — Египтом, протягивается плоскогорная Ливия. Ныне — итальянская… Единственный крупный залив — Большой Сирт. В западной части Ливии — провинция Триполитания с центром в Триполи. Основанный финикийцами чуть ли не три тысячи лет назад как их колония Оэа (Эя), названный позднее арабами Тарабулус-эль-Гарб, Триполи стал одним из двух крупных ливийских портов. Вторым был Тобрук в восточной ливийской провинции Киренаике, граничащей уже с Египтом.
Древние земли…
И — стратегически важные земли.
В СЕНТЯБРЕ 40-го года главком итальянских войск в Северной Африке и генерал-губернатор Триполитании маршал Родольфо Грациани начал с территории Ливии наступление на Египет силами восьми дивизий. Фюрер тогда предложил дуче помощь, но тот её отклонил. Итальянцы шли в приморской зоне в направлении к Александрии и вначале шли неплохо, заняв к 16 сентября Сиди-Баррани уже на египетском побережье… И вот «под занавес» 1940 года — 9 декабря — англичане начали успешное контрнаступление. 16 декабря пал Эс-Салум, а до того без боя был вновь занят Сиди-Баррани. Итальянцев оттеснили опять в Ливию.
22 декабря Грациани в донесении Муссолини сообщил, что британское наступление в Западной пустыне было предпринято за несколько дней до того, как намечалась итальянская атака, и признал факт «подавляющего превосходства» бронетанковых частей противника. Итальянцам катастрофически не хватало бронетехники, и фюрер сразу вспомнил, что в Бресте Сталин предлагал ему поделиться с союзниками рейха старыми советскими танками, которые на африканском театре военных действий, против бриттов, могли оказаться не такими уж и старыми.
Сталин, правда, имел в виду Румынию — чтобы успокоить Антонеску. И речь шла всего о сотне танков. Фюрер сам усмехнулся этому «всего…». Для Грациани и это значило бы много…
Ещё в начале декабря 1940 года, 3-го числа, Гитлер говорил с Гальдером о выделении техники Италии.
— Сколько мы можем выделить дуче грузовых автомашин, Гальдер? — спросил он тогда начальника Генерального штаба сухопутных войск.
— До восьмисот, мой фюрер… — ответил тот, сверившись с записями. — Первая очередь — двести пятьдесят машин к первому января сорок первого…
— А потом? — нетерпеливо поторопил генерала фюрер.
— Вторая очередь — возможно, сто машин к первому марта, остальные — к первому мая.
— Итого, к началу весны мы им дадим всего три ста пятьдесят?… Негусто… А горючее?
— С горючим плохо, — вздохнул Гальдер. — А с автопокрышками ещё хуже.
Да, тут и сотня русских танков была бы для Грациани подарком судьбы. И только ли для Грациани? Ведь англичан надо сдержать — как минимум. А как максимум надо отсечь их от ближневосточной нефти и самим воспользоваться ею или в интересах продолжения войны, или — в интересах мира с островитянами.
Однако Англия мириться не желала. В конце декабря 1940 года в военном кабинете Черчилля произошли знаменательные перестановки. Эдуард Галифакс ушел с поста министра иностранных дел и был назначен послом в США. Новым шефом Форин Офис стал многолетний оппонент Галифакса — красавчик Антони Иден. Бывший лидер фракции тори в палате общин капитан Дэвид Генри Реджинальд, 1-й виконт Маргессон, стал государственным секретарем по военным делам — военным министром. Пост министра обороны Черчилль сохранил за собой.
Глава «вишистской» Франции, маршал Петэн, отверг требование Гитлера о передаче французского флота в распоряжение Германии. 13 декабря 1940 года он отставил с поста министра иностранных дел Лаваля — против того интриговала группировка адмирала Дарлана, обвиняя Лаваля в… интригах. Гитлеру такой шаг престарелого маршала пришелся не по вкусу, но Петэн не согласился на восстановление Лаваля, заменив его Фланденом.
Жан Франсуа Дарлан стал в «правительстве Виши» премьером, и было большим вопросом — усиливало ли это позиции Германии во Франции. Адмирал был фигурой противоречивой, мог кланяться и нашим, и вашим. А по ту сторону Средиземного моря во французских владениях распоряжался Максим Вейган — не очень-то подчинявшийся Петэну и склонный к германофобии.
Франко в Испании, как и ранее, выжидал. Хорошо ещё, что он лично был к рейху настроен весьма лояльно. Однако рассчитывать на Испанию пока не приходилось.
В Финляндии, правда, победила прогерманская ориентация на войну — 19 декабря 1940 года в противовес Хело, выдвинутому антивоенными кругами, президентом был избран Ристо Рюти. За три месяца до этого Рюти подписал в Берлине соглашение, по которому Финляндия обязывалась принять участие — в случае конфликта Германии с Россией — в боевых действиях на стороне рейха. В своей новогодней речи 31 декабря 1940 года Рюти сформулировал свой политический курс так: «Укреплять и углублять дружественные отношения с Германией».