Страница 61 из 108
Сталин умолк, обвел всех взглядом и закончил:
— Вот почему мы сейчас с вами и будем с вами до конца. То есть — до победы вначале в Европе, а затем — и в масштабах планеты…
После долгой паузы фюрер начал сам:
— Герр Сталин, герр Молотов! Я ошеломлен вашей откровенностью и рад вашей решимости. А ваше обещание открыто поддержать нас в сорок втором году меня окрыляет. Но, очевидно, у вас есть конкретные идеи и предложения, основанные на той принципиальной базе, которую изложил герр Сталин, не так ли?
— Так, — согласился Сталин. — И вот как мы всё это видим… Англия сильна на море. Америка — то же. Уже сейчас Америка имеет 15 линкоров, 7 авианосцев, 18 тяжелых крейсеров, 19 легких крейсеров, 168 эсминцев и более сотни подлодок, не считая сотен вспомогательных судов… Армада… Но…
Гитлер вскинул голову, а Сталин улыбнулся:
— Но эта всевозрастающая армада вынуждена рассматривать как операционную зону всю планету, а не только сферы активности стран «оси»… Янки уже сейчас грабят весь мир, и нигде в мире их не любят — кроме Англии, которая тоже грабит весь мир и которую тоже нигде не любят. И это в общем балансе сил — плюс нам… Но это плюс лишь в том случае, если мы будем выступать перед всем миром не как новые его хозяева, а как старшие союзники в борьбе против англосаксов и мировой, как вы говорите, плутократии…
Гитлер задумчиво слушал.
— Америка умеет работать. Но янки внутренне слабы даже у себя, потому что их богатство имеет не только трудовое происхождение, но и грабительское… И если мы будем постепенно сужать их базу внешней сырьевой эксплуатации, янки получат ряд внутренних проблем… Тем более что в Америке немало немцев и итальянцев… Но это всё — дело не сегодняшнего дня, а завтрашнего. Сегодняшняя проблема — Англия… Мы ещё не отмобилизованы и не готовы к наступательной войне. Мы её и не хотим, но рано или поздно выступить против англосаксов нас вынуждают сами англосаксы. Так что тут Россия и Германия — естественные союзники. Но вы уже отмобилизованы… Не без нашей помощи в Африке вы уже добились определённых успехов, а теперь можете вообще добиться решающего перелома и победы, но пока не в деле вторжения, а в деле решительного ослабления Англии в её уязвимых местах — на Востоке.
Фюрер молча кивнул в знак согласия, и вновь послышался глуховатый спокойный голос Сталина:
— Английский флот на Средиземном море силён, германский — слаб, а одному итальянскому побить англичан на море не под силу… Но с вашей воздушной поддержкой, это возможно. И особенно это реально, если вы, — тут Сталин взглянул фюреру в глаза, — займете Мальту и Гибралтар…
— Каудильо боится… — начал фюрер.
— Да, понимаю… Но сейчас он должен увидеть, что ситуация меняется резко. Вот почему я так просил, чтобы вы вновь приехали в Москву… Ведь сейчас во всех столицах мира — и дружественных, и нейтральных, и недружественных, среди политиков, военных, финансистов и промышленников поднялся подлинный переполох! Мы с вами, господин Гитлер, за последние месяцы и так уже привели их в возбуждение. Но после этих наших бесед, если мы примем соответствующие решения и объявим о некоторых из них, если на территории СССР будут размещены по соглашению ваши танковые дивизии, у Франко может возникнуть и иной взгляд на вещи… А если вы оседлаете Гибралтар и Мальту завтра, то Суэц вы оседлаете послезавтра. А с ним — и нефтепромыслы всего Ближнего Востока… Уничтожать их ни англичане, ни американцы не станут… Это ведь, — Сталин презрительно усмехнулся, — их священная частная собственность… И тогда нефтяной баланс существенно поправится в вашу пользу. При этом с Ираком и Ираном вы и мы ведем политику на общей платформе, а мы также поможем французам-«вишистам» в Ливане и Сирии оружием и материалами — уже сейчас. Возможно — через Турцию. Ведь у нас с правительством в Виши есть дипломатические отношения, а у турок есть формальный договор с Францией 1939 года, который сегодня можно рассматривать по-разному…
Гитлер молчал и думал.
Думал и молчал.
Сталин рисовал картину, с одной стороны, почти фантастическую, а с другой… А с другой, замысел ведь примерно таким и был. Другое дело, что при его исполнении возникли нарастающие осложнения, поставившие под вопрос весь замысел. Но теперь-то, при союзной России, его можно реализовать! У рейха действительно огромные силы — пока… Пока не вооружились янки. И эти силы не растрачены, ибо «Барбароссу» — пусть и по другим причинам — постигла судьба «Морского льва».
Хотя… Хотя теперь «Морской лев», желанный десант на Остров, может стать реальностью уже в ближней перспективе. Сталин прав, это можно сделать на следующий год, а в 1941 году решить иные проблемы в ходе операции… Как бы её назвать? Ну, скажем… Скажем — «Атлантида»… Да! Из глубины веков и легенд в реальность века войдет нечто новое и грандиозное, и мы поднимем его со дна океана нашими подлодками, погрузив взамен в океанские пучины мощь Британии.
Так думал фюрер, а Сталин говорил:
— Вам надо сделать это к концу лета, и во всяком случае — до поздней осени… Надо успеть до зимы подорвать способность Англии к сопротивлению, отвлечь Америку ударом Японии и летом 42-го общим нашим ударом разгромить непосредственно Англию и подорвать САСШ…
— Япония? Но она не решается на серьёзные действия… — возразил фюрер.
— Что же, мы должны вместе убедить её… Но я надеюсь, что вы поможете нам нажать на Японию также в вопросе о возврате Северного Сахалина и продаже северной части Курил…
— Я подумаю, — бросил фюрер и перевёл разговор: — А что нам делать с Турцией?
— То, что будет в наших общих интересах… То есть пока её не надо пугать, а там она будет с нами постольку, поскольку мы будем усиливаться, а Англия — слабеть… Вы уже знаете, что мы пригласили в Севастополь господина Муссолини?
— Да, дуче мне сообщил, а затем это подтвердил Риббентропу и господин Деканозов.
— А вы знаете, как господин Муссолини хочет прибыть к нам?
— Знаю… На «Литторио», хотя это пока большая тайна.
— Да… Но когда он уже выйдет в море, послы СССР и Италии обратятся к Сараджоглу со срочным запросом на проход Проливов… Уверен, что турки нам в общей просьбе не откажут. И это будет лишь началом…
Гитлер был явно доволен и не скрывал этого:
— Герр Сталин! Думаю, все, что я услышал, разумно… По моем возвращении мы всё просчитаем, потому что речь идёт о грандиозной многоходовой комбинации… А лучшим ответом будут наши действия на южном берегу Средиземного моря… Не скрою, что ваше предложение о гарантийной дислокации двух наших танковых дивизий очень интересно, и мы им, пожалуй, воспользуемся после того, как расширим зону безопасности до предлагаемых вами ста километров…
Сталин развел руками, подтверждая согласие. Подумал и предложил:
— Мы даже можем частично взять их на свой казённый кошт — пока они будут у нас, предположительно до лета следующего года.
— Тоже не откажемся…
— И ещё… Речь об этом уже заходила… Мы готовы резко увеличить вам поставки зерна в этом году.
— Это было бы очень кстати — в Бельгии и Франции нас донимают забастовками, причина которых — исключительно в нехватке продовольствия. Конечно, нередко эти забастовки организованы на деньги англичан, но исходный пункт — снабжение…
— Я об этом знаю, господин Гитлер… И как раз хотел затронуть подобную тему… Есть ещё одно дело, которое надо бы уладить…
— Что вы имеете в виду?
— Коминтерн пока ещё существует…
Фюрер не мог удержаться от соблазна уточнить:
— Пока?
— Да, пока… Мы не занимаемся экспортом революции. Но мы влиятельны в левых кругах мира, и по линии Коминтерна мы сделали все для того, чтобы в оккупированных вами на время войны странах и в Германии коммунисты не занимались саботажем.
— В Германии мы это чувствуем…
— Однако наши возможности, господин Гитлер, не безграничны. Имеются круги, которые нам сейчас непросто сдерживать… Думаю, нам тут надо смотреть на вещи честно и без обид — в общих интересах. И, думаю, не стоит раздражать народы, господин Гитлер, излишней жесткостью… Оставим её для тех, кто ввергает народы в войны.