Страница 12 из 108
Продолжение последовало в 14 часов 45 минут. Теперь в зале был и Риббентроп, и фюрер начал с оценки общей обстановки:
— Господа! Англичане переоценивают свои возможности. Германия же производит больше стали, чем Англия и Франция, вместе взятые. То же — с алюминием… То есть наш экономический потенциал велик… Военный — тем более…
Генералы слышали это уже не раз и сейчас просто молчали. Так-то оно так, но Британия остаётся Британией, солнце над ней не заходит по-прежнему, а рейх уже растянул свои силы от холодного Нарвика до жаркой Ливии и от Ла-Манша до…
Эх, уже почти до Босфора…
Далековато!
А фюрер продолжал:
— Норвегия обеспечена… Франция колеблется, там хотят окончания войны, но часть населения готова к сопротивлению. Наша подготовка к операции «Аттила», — фюрер имел в виду план полной оккупации Франции, включая территории, контролируемые правительством в Виши, — не осталась незамеченной…
Генералы слушали уже с большим вниманием — французы действительно беспокоили. Их военный потенциал на континенте был нулевым, но вот колонии… Французская Северная Африка… Сирия…
А фюрер продолжал:
— Испания заняла нерешительную позицию… Малоперспективно, но надо ещё раз попытаться побудить Испанию к вступлению в войну…
Вспомнив о каудильо, фюрер поморщился. И так же, не согнав с лица скепсис, он перешёл к делам африканским:
— Война в Африке нас затрагивает мало… Если мы даже утратим Северную Африку, то всего лишь восстановится положение, существовавшее до 25 июня прошлого года. Однако крах в Африке может стать для Италии внутренней национальной катастрофой… А мы должны сохранить ее как союзника… Поэтому нам надо помочь итальянцам техникой и отправить на помощь Италии такое соединение, которое имело бы недостающие виды вооружения…
Фюрер обвел присутствующих взглядом синих глаз и закончил:
— Соединение должно быть подвижным и обладать достаточной ударной силой…
Выдержав паузу, он начал вновь:
— А теперь — о славянах… Вначале — Балканы… Югославия все вопросы оставляет открытыми, по-настоящему дружественна нам лишь Румыния. Болгария лояльна… Но царь Борис умён и слишком осторожен — боится потерять трон… Главное же — Россия…
И в зале сразу же установилась атмосфера неподдельного интереса… Россия и обнадеживала, и пугала… Россия была величиной важнейшей, но все еще не проясненной…
— Ещё недавно надеждой Англии были Америка и Россия… — фюрер говорил вроде бы не раз уже говоренное, однако слышалась тут и новая нотка. И она прорезалась всё сильнее:
— Но после моей встречи со Сталиным в Бресте я не исключаю возникновения новой ситуации — Россия может выйти из англосаксонских комбинаций.
И фюрер пояснил:
— Тут есть двойственность… Сталин умён и хитёр. Он все время увеличивает свои требования. При этом с точки зрения русской идеологии победа Германии недопустима… Но выгодно ли России поражение Германии с геополитической точки зрения?
Гитлер задал этот вопрос сам себе и сам же начал на него отвечать, рассуждая на ходу:
— Русские не мыслят категориями геополитики — они находятся в плену чисто классовых представлений… Однако в Бресте Сталин неожиданно проявил себя как умный геополитик… И это обнадеживает…
Такого генералы от фюрера не слышали ещё никогда. И впечатление от услышанного было настолько сильным и явным, что фюрер счел нужным возникший энтузиазм несколько охладить:
— Господа! Я лишь делаю предположение… Но план «Барбаросса» должен прорабатываться по-прежнему. Через два года Англия будет иметь сорок дивизий, а Америка вооружится до зубов. И это может побудить Россию к сближению с ними. Допустить такого нельзя…
Фюрер говорил до этого спокойно, но теперь, всё более возбуждаясь от мыслей, обуревавших его постоянно, уже горячо заявил:
— Англичане не дураки… Если они не будут видеть никакой перспективы, они прекратят борьбу… Ближайший выход — лишить их русской надежды. Но способа у нас для этого имеется два: или разгромить Россию и тогда Англия сдастся, или мы продолжим войну с ней при самых благоприятных условиях. Или… — фюрер прервался и уже вновь без выражения закончил: — Или добиться от России присоединения к «оси» — вначале хотя бы политически, а также — экономически… И тогда Англия то же может прекратить борьбу…
Совещание закончилось, а разработка «Барбароссы» продолжилась. 31 января 1941 года была готова уточненная директива по сосредоточению войск, где было сказано:
«В случае, если Россия изменит свое нынешнее отношение к Германии, следует в качестве меры предосторожности осуществить широкие подготовительные мероприятия, которые позволили бы нанести поражение Советской России в быстротечной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии…»
Этим завершился январь. Сорок первый год начинал свой второй месяц — морозный в России, жаркий в Африке…
Итак, начинался февраль.
ОДНИМ из результатов совещания 9 января стала отправка в Ливию экспедиционного корпуса «Африка» под командованием генерал-лейтенанта Эрвина Роммеля.
1 февраля 1941 года Браухич привел к Гитлеру генерала Функа, вернувшегося из Триполитании.
Гитлер был краток:
— Ваши впечатления, генерал?
— Самые неблагоприятные, мой фюрер! У итальянцев нет ни воли, ни возможности к сопротивлению.
— Наша поддержка может выправить положение?
— Да, если в Ливию будет переброшено соединение, способное вести наступательные действия. Англичане сейчас ослаблены.
Эта оценка совпадала с мнением Гитлера. Пора было принимать решения… Хотя фюрер и оценил африканский театр как малозначащий, в потенциале он мог стать очень важным. Успех в Египте и дальнейшее продвижение в сторону Ирака могли дать «оси» нефть Ближнего Востока. А захват Суэца означал бы контроль над настолько важной стратегической коммуникацией, что…
Словом, Роммель мог сделать в Африке много — если у него достанет на это сил и средств… Энергии же и таланта ему было не занимать… В 1941 году генералу шел пятидесятый год, и первый боевой опыт он получил ещё в Первую мировую войну, причём — опыт блестящий. Лучшим подтверждением тому стали Железные кресты 1-го и 2-го классов и главный германский орден с французским названием «Pour le Merite»…
В 1937 году Роммель написал книгу «Пехота наступает», привлекшую внимание Гитлера, и вскоре стал командиром батальона сопровождения фюрера. В Польскую кампанию Роммель был комендантом полевой ставки и личного поезда Гитлера. А во Французской кампании 7-я танковая дивизия Роммеля вышла к Шербуру с огромными трофеями, и ее командир получил Рыцарский крест.
Теперь ему предстояла африканская эпопея.
Итальянцам в Африке приходилось туго. 19 января 1941 года британские силы предприняли крупные операции против них в Эритрее и Эфиопии. Наступали они и в Ливии: 22 января был взят Тобрук, 7 февраля захвачен порт Бенгази — решающая позиция Восточно-Ливийского фронта. 9 февраля английские танки, наступая от Бенгази, подошли уже к границам Триполитании.
Немцам приходилось спешить. И 14 января 1941 года британское Адмиралтейство объявило о первом нападении германских пикирующих бомбардировщиков на британские военные корабли в Средиземном море. 7-го же февраля Роммеля приняли Браухич и Гальдер. Главком сухопутных войск и начальник Генерального штаба поставили перед улетающим в Африку командующим немецкими сухопутными войсками в Ливии основную задачу — добиться, чтобы Грациани отходил на Триполи в боеспособном состоянии.
Вскоре Роммель был уже в Триполи и сразу же разошелся с Грациани во взглядах на то, что надо предпринимать. Итальянцы были склонны обороняться, Роммель же видел в этом путь к краху и хотел как можно скорее начать наступление.
— Господа! — убеждал он итальянских генералов. — Надо упредить генерала Уэйвелла в подтягивании своих сил…
— Какими средствами? — уныло вопрошал его Грациани.