Мечты сбываются

— Сама судьба помогает мне, — подбежала к окну.

В глубине сада все еще звучала музыка, в небе сияли звезды.

Она знала, что граф ищет ее в соседнем саду.

Пусть сердится и негодует от того, что она поставила его в неловкое положение.

Девушка беспечно вздохнула, и лицо ее осветилось счастливой улыбкой.

Наконец-то — хоть на одну ночь, хоть в небольшой степени — одна из ее грез воплотилась в реальность.

Глава четвертая

На следующее утро Одетта проснулась со странным ощущением, что все происшедшее прошлой ночью ей приснилось.

Но на туалетном столике лежала маленькая черная маска, а в шкафу висело изрядно помятое голубое платье.

Она долго нежилась в постели, размышляя о волшебстве минувшей ночи.

А чего стоит удивительное открытие, что граф оказался тем самым человеком, о котором она знала раньше, кто был так бессердечен и столь необоснованно жесток с ее любимой матерью!

«Я всегда намеревалась отплатить ему каким-нибудь образом, — мысленно сказала она себе, — и теперь мой час настал».

В то же время она не могла не вспомнить незнакомое ей прежде чувство, когда он держал ее за руку, и как возбуждающе действовала на нее их словесная дуэль.

Подумать только, ей и в самом деле удалось побыть в роли своей воображаемой героини.

Спустившись в столовую, она встретила лорда Валмера, в одиночестве поглощавшего завтрак.

Ей уже было известно, что Пенелопа все еще спит.

— Доброе утро, Одетта! — серьезным тоном сказал лорд Валмер. — Я так и думал, что вы будете единственной, кто составит мне компанию, так как ночью вы наслаждались здоровым сном, чего не скажешь о моей жене и дочери.

— Полагаю, они проснутся поздно, милорд, — ответила Одетта.

— Я вернулся рано вчера, — заметил он, — но не так рано, как мне бы хотелось.

Девушке он показался слегка уставшим.

Положив себе немного еды из серебряного блюда, которое среди нескольких других было выставлено на английский манер на серванте, он признался:

— Меня слишком утомляют эти поздние возвращения из гостей, особенно если учесть, что у меня так много работы днем.

— Как долго вы еще пробудете в Париже? — спросила Одетта.

— Не дольше, чем будет необходимо.

Из этого ответа девушка не смогла узнать желаемого.

Наконец проснулась Пенелопа и сразу же стала жаловаться, как скучно было ей на этом маскараде.

— Два незнакомца танцевали со мной, — рассказывала она, — но большую часть времени я провела с какими-то французскими друзьями маман. Они все время твердили что-то о людях, о которых я никогда не слышала и которые меня совсем не интересовали.

Одетта подумала, что ей, напротив, бал показался очень увлекательным.

И сразу нахлынули воспоминания.

Как она наслаждалась каждым мгновением вчерашнего вечера, несмотря на то что была в страхе от собственной дерзости!

Днем им предстояло посетить несколько примерок у Ворта.

А потому Одетта старалась использовать каждую свободную минутку, чтобы переделать платье, которое собиралась надеть этим вечером.

Однако она испытывала мучительную двойственность: то решала, что ни в коем случае не пойдет на свидание и пусть граф напрасно ждет ее там, то убеждала себя встретиться с ним лишь для того, чтобы убедиться в эффективности своей мести.

После того, что он говорил ей прошлой ночью, как флиртовал с ней, хотя и не без доли искренности, которая даже заставила ее усомниться, флирт ли это, она сделала вывод, что самым действенным с ее стороны было бы влюбить его в себя и исчезнуть.

Высокое положение делало его чрезвычайно привлекательной особой в глазах окружающих, даже маска не могла скрыть этого; потому казалось весьма странным, что его могла пленить незнакомка, которую он встретил на балу и к тому же принял за замужнюю женщину.

Вчерашнее событие Одетта считала исполнением своей сокровенной мечты, и ей хотелось верить, что граф и в самом деле нашел ее соблазнительной.

И если б он к тому же еще весь день с нетерпением прождал встречи с ней, вот тогда осуществилась бы одна из ее лучших фантазий.

«Что ж, решено, увижу его еще раз, сказала она себе, — и если он будет так же пылок, как прошлой ночью, я исчезну в полной уверенности, что он расстроен и, возможно, зол на меня, за то что я не оценила его мужские достоинства, которые он сам считает непревзойденными».

Вместе с тем она испытывала чувство неловкости, оттого что пыталась оправдаться перед самой собой за свои поступки.

А впрочем, у нее не было времени прислушиваться к угрызениям совести.

Она усердно шила, превращая очередное платье леди Валмер с Бонд-стрит в копию творения Ворта.

Одетта очень спешила закончить работу.

Но когда платье было готово, оно показалось ей слишком роскошным для тихого обеда вдвоем с джентльменом.

Эмелин говорила ей, что леди Валмер однажды надевала его на бал в Виндзорский замок.

Платье из легкого газа переделывать было намного легче, чем тяжелые наряды из атласа и парчи.

— Ты слишком добра к Эмелин, — сказала Пенелопа, увидев ее за шитьем.

— Эмелин сможет продать платья твоей мачехи, для нее это будет большое подспорье, — ответила Одетта.

— Было бы разумней отдать их тебе. Ты ведь знаешь, что можешь взять любое мое платье. Боюсь только, они будут тебе коротки. С трудом представляю, как ты сможешь их на себя переделать.

— Как Мило с твоей стороны, — усмехнулась Одетта, — но мне не нужны такие роскошные платья.

— Когда мы с Саймоном поженимся, ты должна приехать и жить у нас. Вот увидишь, я найду тебе мужа, такого же обворожительного, как и он.

Одетта усмехнулась про себя.

Ей нравился Саймон, она считала его достойным молодым человеком, однако «обворожительный» было последнее, что она могла сказать о нем.

В мыслях она неизменно возвращалась к графу, к тем токам, которые исходили от него, когда он был рядом, к их словесной дуэли.

«Я должна увидеть его вечером».

Ее сердце дрогнуло от этой мысли.

Почти сразу же после того, как недовольная Пенелопа уехала с отцом и мачехой в Тюильри, Одетта сменила свое простенькое домашнее платье на наряд из серебристого газа, местами только сметанный на живую нитку.

Благодарная Эмелин привела в порядок спальню леди Валмер и тотчас же покинула посольство, чтобы встретиться с друзьями.

Поэтому Одетта безбоязненно облачалась в роскошное платье и укладывала волосы в модную прическу.

Она вспомнила, что в самом начале граф принял ее за англичанку.

Теперь же, увидев себя в зеркале, она засмеялась: неужто и в самом деле его можно было убедить, что она француженка?

В своих фантазиях она всегда была французской принцессой.

Хотя в действительности куда разумнее было бы не менять национальной принадлежности или хотя бы выдать себя за шведку.

Волосы у нее были светлые, а кожа такая белоснежная, что ее никоим образом нельзя было принять за француженку.

Глаза, хотя и не голубые, а серые, не заключали в себе ничего галльского.

Затем она решила, что все это не имеет никакого значения.

Ведь что бы граф о ней ни думал, после сегодняшнего вечера они больше никогда не встретятся.

Наконец она накинула на голову серебристый шарф в тон платью и подумала, что, если б не отсутствие драгоценностей, этот наряд больше подходил бы к балу, как прошлым вечером, чем скромному teté-â-tetê.

Предстоящая встреча между тем будоражила ее, так как ей еще не приходилось обедать наедине с мужчиной, кроме отца.

Тех немногих мужчин, с которыми ей случалось разговаривать, кто не был стар или женат или интересовался только делами прихода, можно было перечесть по пальцам.

Она надела обручальное кольцо матери и обратилась к ней, как если бы мать могла услышать ее:

— Прости меня, мама, если я поступаю неправильно. Но я так счастлива, что оказалась в Париже! Если б я только сидела в посольстве, то могла бы и вовсе сюда не приезжать, а оставаться дома.