Страница 54 из 86
Ах, папа, у меня только что возникла чудесная идея. Когда я вырасту и напишу великий роман и получу кучу денег, я куплю Разочарованный Дом и его дострою. Тогда он больше не будет Разочарованным!
Мисс Уиллсон, учительница Илзи в воскресной школе, подарила ей Библию за то, что она выучила двести стихов. Но, когда Илзи принесла ее домой, отец швырнул книгу на пол и пинком выбросил за дверь. Миссис Симмз говорит, что его постигнет Божья кара, но пока ничего еще не случилось. Бедный человек искалечен жизнью. Вот почему он совершил такой дурной поступок.
В прошлую среду тетя Лора взяла меня с собой на похороны старой миссис Мейсон. Мне нравятся похороны. Это так драматично.
А еще на прошлой неделе умерла моя свинья. Для меня это стало громадной фенансовой потерей. Тетя Элизабет говорит, что кузен Джимми чересчур хорошо ее кормил. Думаю, я зря назвала ее Надменным Джоном.
В школе мы сейчас рисуем карты. Лучшие отметки всегда получает Рода Стюарт. Мисс Браунелл не знает, что Рода просто прижимает карту к оконному стеклу, кладет на нее бумагу и переводит контуры. Мне нравится рисовать карты. Норвегия и Швеция выглядят точь-в-точь как тигр, а горные хребты — полоски у него на шкуре. Ирландия похожа на маленькую собачку, которая повернулась спиной к Англии и поджала передние лапы к грудке. Африка напоминает большой свиной окорок. У Австралии прелестные очертания, очень приятно ее рисовать.
Илзи теперь успевает в школе очень хорошо. Она говорит, что не допустит, чтобы оценки у меня были лучше, чем у нее. Она может учиться как зверь (это выражение Перри), если постарается, и недавно получила серебряную медаль на конкурсе чтецов графства Куин[54]. Шарлоттаунский Союз за трезвость[55] присуждает ее за лучшую декламацию. В Шрузбури проходил их ежегодный конкурс, и тетя Лора отвезла туда Илзи, так как доктор Бернли не захотел сам ее отвезти, и там Илзи победила. Тетя Лора сказала доктору Бернли, когда он был однажды у нас, что ему следовало бы дать Илзи хорошее образование. А он сказал: „Не собираюсь выкидывать деньги на образование девчонок“. И выглядел он при этом как грозовая туча. О, я очень хотела бы, чтобы доктор Бернли любил Илзи. И я так рада, что ты, папа, любил меня.
Дорогой папа!
Сегодня у нас в школе состоялся публичный экзамен. Это было большое событие. Присутствовали почти все, если не считать доктора Бернли и тети Элизабет. Все девочки, кроме меня, были в своих лучших платьях. Я знала, что Илзи нечего надеть, кроме ее старого платья из шотландки, которое она носила еще прошлой зимой и которое слишком коротко для нее, и потому, чтобы ей было не так неприятно, я тоже надела мое старое коричневое. Тетя Элизабет сначала не хотела позволить мне надеть его, потому что Марри из Молодого Месяца должны быть всегда хорошо одеты, но, когда я объяснила насчет Илзи, она взглянула на тетю Лору и дала разрешение.
Рода Стюарт издевалась надо мной и над Илзи, когда увидела нас, но я собрала ей на голову горящие уголья».[56] (Это библейское выражение.) Она декламировала и вдруг забыла строчку. Книжку она оставила дома, а никто другой, кроме меня, не знал этого стихотворения наизусть. Сначала я взглянула на нее с торжеством. Но потом мною овладело странное чувство, и я подумала: «А что чувствовала бы я, если бы забыла слова, стоя перед такой тучей народа? К тому же на карту поставлена честь школы». И я шепотом подсказала ей строчку, так как была совсем рядом. Она благополучно дочитала стихи до конца. Странное дело, дорогой папа, теперь я совсем не испытываю к ней ненависти. Я отношусь к ней вполне доброжелательно, и это гораздо приятнее. Ненавидеть людей очень неудобно.
Дорогой папа!
Рождество позади. Оно прошло довольно приятно. Я никогда не видела, чтобы готовили сразу столько вкусностей. К нам приехали дядя Уоллес с тетей Ивой, дядя Оливер с тетей Адди и тетя Рут. Правда, дядя Оливер не привез никого из своих детей, и я была очень разочарована. Доктор Бернли и Илзи тоже обедали в тот день у нас. Все были ужасно разряжены. Тетя Элизабет надела свое черное атласное платье с воротничком из брюссельских кружев и такой же чепчик. Она выглядела весьма внушительно, и я ею гордилась. Человеку приятно, когда его родственники выглядят хорошо, даже если он их не любит. Тетя Лора надела коричневое шелковое платье, а тетя Рут — серое. Тетя Ива была исключительно элегантна в своем платье со шлейфом. Но пахло оно нафталином.
На мне было мое голубое кашемировое, а в волосах голубые ленточки, и еще тетя Лора позволила мне надеть мамин голубой шелковый пояс с розовыми маргаритками, который она носила, когда была маленькой девочкой и жила в Молодом Месяце. Тетя Рут хмыкнула, когда увидела меня. Она сказала: «Ты заметно выросла, Эмили. Надеюсь, ты ведешь себя теперь лучше». Но (на самом деле) она ни на что не надеялась. Для меня это было совершенно очевидно. Затем она сказала мне, что у меня развязался шнурок. «Выглядит она гораздо лучше, — сказал дядя Оливер. — Не удивлюсь, если она все же вырастет крепкой, здоровой девочкой». Тут тетя Ива вздохнула и покачала головой. Дядя Уоллес ничего не сказал, но пожал мне руку. Рука у него была холодная, как рыба.
Когда мы пошли в столовую, я наступила на шлейф тети Ивы и услышала, как где-то затрещали швы. Тетя Ива оттолкнула меня, а тетя Рут сказала: «До чего ты неуклюжий ребенок, Эмили». Я отступила за спину тети Рут и показала ей язык.
Дядя Оливер хлюпает, когда ест суп. Мы достали все наши лучшие серебряные ложки. Кузен Джимми резал индеек и дал мне два кусочка грудки, так как знает, что я больше всего люблю белое мясо. А тетя Рут сказала: «Я в детстве довольствовалась крылышком», и тогда кузен Джимми положил на мою тарелку еще один кусочек белого мяса. Тетя Рут ничего не добавила, пока он не кончил резать индейку, а потом сказала: «В прошлую субботу, Эмили, я видела в Шрузбури твою школьную учительницу, и она отозвалась о тебе не слишком похвально. Если бы ты была моей дочерью, я ожидала бы другого отзыва». — «Очень рада, что я не твоя дочь», — сказала я мысленно. Я, разумеется, не сказала этого вслух, но тетя Рут продолжила: «Пожалуйста, не смотри так мрачно, Эмили, когда я обращаюсь к тебе». А дядя Уоллес вставил: «Жаль, что у нее такое неприятное выражение лица». — «А ты самонадеянный, и деспотичный, и жадный, — сказала я, также про себя. — Я слышала, как это говорил о тебе доктор Бернли». — «Я вижу, у нее на пальце чернильное пятно», — сказала тетя Рут. (Перед обедом я писала стихотворение.) И тут случилось нечто удивительное. Родственники всегда удивляют. Тетя Элизабет заговорила. Она сказала: «Я хотела бы, Рут, чтобы вы с Уоллесом оставили ребенка в покое». Я едва могла поверить собственным ушам. Тетя Рут, похоже, была раздражена, но все же больше ко мне не приставала и только фыркнула, когда кузен Джимми положил еще один кусочек белого мяса на мою тарелку.
Дальше обед проходил очень приятно. Когда дошли до пудинга, гости разговорились, и слушать было одно удовольствие. Они рассказывали разные случаи и шутки из семейной истории Марри. Даже дядя Уоллес смеялся, а тетя Рут рассказала кое-что о моей двоюродной бабушке Нэнси. Они говорили язвительно, но занимательно. Тетя Элизабет открыла один из ящиков стола дедушки Марри и достала оттуда стихотворение, которое написал бабушке Нэнси ее возлюбленный, когда она еще была молода, и дядя Оливер прочитал его вслух. Бабушка Нэнси, должно быть, была очень красива. Интересно, кто-нибудь напишет стихи мне? Если бы мне позволили носить челку, кто-нибудь, возможно, написал бы что-нибудь. Я спросила: «Бабушка Нэнси действительно была так красива?» А дядя Оливер ответил: «Говорят, будто была — семьдесят лет назад». А дядя Уоллес сказал: «Она прекрасно сохранилась… и еще доживет до ста». А дядя Оливер сказал: «О, она так привыкла жить, что никогда не умрет».
54
Графство, расположенное в центральной части острова Принца Эдуарда.
55
Женский Христианский Союз за трезвость — влиятельная общественная организация, которую основала в 1873 г. в США Франсес Уиллард. В Канаде первое отделение Союза появилось в 1894 г. в провинции Онтарио.
56
Воздала добром за зло, обезоружила великодушием. См. Библия, Притчи, гл. 25, стихи 21–22, а также Послание к римлянам, гл. 12, стих 20. «Если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его; ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья».