Страница 53 из 86
Я рада, что Рождество в этом году будет со снегом. В этом году наш черед принимать у себя всех Марри. В прошлом году рождественский обед проходил в доме дяди Оливера, но у кузена Джимми был грипп, и он не мог поехать, так что я оставалась с ним в Молодом Месяце. В этом году мне предстоит оказаться в самой гуще праздничных событий, и я ужасно взволнована. Я опишу тебе, дорогой, все подробности, когда Рождество будет позади.
Я хочу кое-что рассказать тебе, папа. Мне стыдно, но думаю, у меня станет легче на душе, если я во всем тебе признаюсь. В прошлую субботу у Эллы Ли был день рождения, и я была приглашена. Тетя Элизабет позволила мне надеть мое новое голубое кашемировое платье. Это очень красивое платье. Тетя Элизабет хотела купить мне темно-коричневое, но тетя Лора настояла на голубом. Я посмотрела на себя в зеркало и вспомнила, как Илзи однажды сказала мне, будто ее отец сказал ей, что я была бы красавицей, если бы у меня был румянец. Так что я нащипала себе щеки, чтобы они стали красными. Я стала гораздо красивее, но румянец быстро прошел. Тогда я взяла старый красный бархатный цветок, который раньше носила на шляпке тетя Лора, намочила его и натерла себе щеки. Потом я пошла на день рождения к Элле, и все девочки смотрели на меня, но никто ничего не сказал, только Рода Стюарт без конца хихикала. Я рассчитывала смыть краску, как только вернусь домой — прежде чем меня увидит тетя Элизабет. Но она решила зайти за мной по пути домой из магазина. Она ничего не сказала мне сначала, но, когда мы добрались домой, спросила: „Эмили, что ты сделала со своим лицом?“ Я рассказала ей и ожидала ужасного нагоняя, но она лишь сказала: „Неужели ты не понимаешь, что повела себя недостойно?“ Я понимала. Я все время это чувствовала, хотя не могла найти подходящего слова. „Я никогда больше этого не сделаю, тетя Элизабет“, — сказала я. — „Да уж, лучше не надо, — сказала она. — Сейчас же пойди и умойся“. Я умылась и стала далеко не такой хорошенькой, какой была с румянцем, но почувствовала себя гораздо лучше. Странно, что потом, дорогой папа, я слышала, как тетя Элизабет со смехом рассказывала обо всем этом тете Лоре в буфетной. Никогда не знаешь, что насмешит тетю Элизабет. Я уверена, что гораздо забавнее была история с Задирой Сэл, которая в прошлую среду пошла следом за мной на молитвенное собрание, но тогда тетя Элизабет совсем не смеялась. Я нечасто бываю на молитвенных собраниях, но в тот вечер тетя Лора не могла пойти, и тетя Элизабет взяла с собой меня, так как не любит ходить одна. Я не знала, что Сэл идет за нами, и увидела ее только возле самой церкви. Я сказала ей „брысь“, но, думаю, Сэл сумела проскочить в церковь, когда кто-то открыл дверь, и пробралась на галерею. Как только мистер Дэр начал молиться, Сэл принялась подвывать. Раздавалось это под потолком на большой пустой галерее просто ужасно. Я чувствовала себя такой виноватой и несчастной. В ту минуту мне ни к чему было румянить щеки. Они горели от стыда, а глаза у тети Элизабет блестели нечеловеческим блеском. Мистер Дэр молился долго. Он глуховат, так что не слышал Сэл, как и в тот раз, когда сел на нее. Но все остальные слышали, и мальчишки хихикали. После молитвы мистер Моррис поднялся на галерею, чтобы выгнать Сэл. Нам было слышно, как она карабкается по лавкам, а мистер Моррис за ней. Я с ума сходила от страха, что он ее ударит. Я сама собиралась отшлепать ее дранкой на следующий день, но не хотела, чтобы ее пинали ногами. Прошло много времени, прежде чем он согнал ее с галереи. Она промчалась вниз по ступенькам и влетела прямо в церковь, а потом пронеслась два или три раза на бешеной скорости туда и обратно по проходам между скамьями, а мистер Моррис гнался за ней со шваброй. Теперь ужасно смешно об этом вспоминать, но тогда мне было не до смеха. Меня душил такой стыд, и я так боялась, что Сэл пострадает.
В конце концов мистер Морис выгнал ее из церкви. Когда он сел на свою скамью, я скорчила ему рожу за моим молитвенником. По дороге домой тетя Элизабет сказала: „Думаю, ты уже в достаточной мере опозорила нас в этот вечер, Эмили. Больше я никогда не возьму тебя на молитвенное собрание“. Мне жаль, что я опозорила Марри, но я не понимаю, в чем моя вина, да и молитвенные собрания я все равно не люблю: они такие скучные.
Но в тот вечер, дорогой папа, собрание совсем не было скучным.
Ты замечаешь, что я стала писать грамотнее? Я придумала отличный способ улучшить свое правописание. Сначала я пишу письмо целиком, а потом ищу в словаре все слова, в написании которых не уверена, и вношу исправления. Правда, иногда я не сомневаюсь, что написала слово правильно, а на самом деле это не так.
Мы с Илзи совсем забросили наш язык. Поссорились из-за глаголов. Илзи возражала против того, чтобы в языке были разные времена для глаголов. Она хотела, чтобы для каждого времени просто было совсем другое слово. Но я сказала, что если уж берусь создавать язык, то он должен быть полноценным, а Илзи разозлилась и сказала, что ей хватит мороки с английской грамматикой и я, если хочу, могу сама создавать свой дурацкий язык. Но создавать язык в одиночестве никакого удовольствия, так что я тоже это дело забросила. А жаль, потому что было очень интересно и приятно придумывать новые слова и ставить в тупик других девочек в школе нашими разговорами. А с французскими мальчиками нам расквитаться все же не удалось, так как у Илзи все время, пока копали картошку, болело горло, и она не могла прийти. Мне кажется, жизнь состоит из одних разочарований.
На этой неделе у нас в школе проходили экзамены. Я сдала довольно хорошо всё, кроме арифметики. Мисс Браунелл объясняла что-то насчет экзаменационных заданий, но я в это время сочиняла в уме рассказ и не слышала ее, так что получила плохие отметки. Рассказ называется „Секрет Мадж Макферсон“. Я собираюсь купить четыре листа писчей бумаги на деньги, которые выручила за яйца, сшить эти листы в виде тетрадки и записать в нее рассказ. Я могу тратить деньги, полученные за яйца от моей курочки, как хочу. Думаю, что, возможно, стану, когда вырасту, писать не только стихи, но и романы. Но тетя Элизабет не позволяет мне читать романы, а без этого откуда я смогу узнать, как их писать? И еще одно меня тревожит. Что, если я вырасту и напишу чудесную поэму, а люди не поймут, как она хороша?
Кузен Джимми говорит, что один мужчина из Прист-Понд уверяет, будто скоро настанет конец света. Надеюсь, это произойдет не раньше, чем я увижу все, что существует в этом мире.
Церковный староста Маккей заболел свинкой. Бедняга.
Я ночевала на днях у Илзи, потому что ее папа был в отъезде. Илзи теперь читает молитвы и поспорила со мной, что сможет молиться дольше меня. Я сказала, что ничего у нее не выйдет, и потом старательно перечисляла в молитве все, что только могла придумать, а когда уже ничего не могла придумать, решила начать заново, но тут же подумала: „Нет, это будет нечестно. Старр должен всегда быть честен“. Так что я встала с колен и сказала: „Ты победила“, но Илзи ничего не ответила. Тогда я обошла вокруг кровати и увидела, что она спит прямо на коленях. Когда я ее разбудила, она сказала, что нам придется отложить наш спор, потому что она могла бы продолжать молиться очень долго, если бы не заснула.
Когда мы легли в постель, я рассказала ей кучу всего, а потом об этом пожалела. Это все были секреты.
На днях на уроке истории мисс Браунелл сказала, что сэру Уолтеру Рэли[53] пришлось просидеть в Тауэре четырнадцать лет. А Перри спросил: „Неужели ему не позволяли иногда вставать?“ Тогда мисс Браунелл наказала его за дерзость, но Перри задал свой вопрос совершенно серьезно. А Илзи ужасно разозлилась на мисс Браунелл за то, что та побила Перри, и на Перри за то, что он задал такой глупый вопрос, будто совсем уж ничего не понимает. Но Перри говорит, что намерен написать когда-нибудь потом свой собственный учебник истории, в котором не будет таких нелепостей.
В воображении я достраиваю Разочарованный Дом. Я обставляю комнаты так, словно это цветники. У меня есть комната роз — вся розовая, и комната лилий — целиком белая и серебристая, и комната анютиных глазок — лиловая с золотом. Мне хотелось бы, чтобы Разочарованный Дом мог весело встретить рождественские праздники. В нем никогда не отмечали Рождество.
53
Рэли (Рейли), Уолтер (1552–1618) — знаменитый английский аристократ, придворный, государственный деятель, поэт и авантюрист; основал несколько первых английских колоний в Северной Америке. Получил рыцарское звание от королевы Елизаветы I, после ее смерти за попытку государственного переворота был по приказу короля Якова I посажен в Тауэр, а впоследствии казнен.