Страница 27 из 43
-Ева, прости меня, за случившееся ночью. Как ты себя чувствуешь? - встрепенулся Алексей, когда понял, что я не собираюсь заводить с ним разговор.
-Бог простит, Алексей. А чувствую я себя нормально - не соврала я, действительно, простуда отступила - когда похороны?
-Думаю, завтра. Не стоит тянуть. Я все устрою - поспешил он заверить меня.
-Хорошо. Тогда, сегодня я переезжаю к себе в квартиру, а завтра приду попрощаться с Сашей - обыденно сообщила я.
Почему так? Почему кажется, что все в порядке? Это не бесчувствие. Это пустота, она уже начала растекаться внутри. Что-то такое бывало прежде, после смерти Темы. Я вначале умирала от боли, а потом, наоборот почти ничего не ощущала, кроме бескрайней пустоты.
-Ты все решила? - слишком спокойно спросил Алексей.
Может после этой ночи он ко мне остыл? Я ему больше не интересна? Что ж, я была бы этому несказанно рада. Но, мне слишком часто не везет, поэтому не стоит верь, что удача улыбнулась мне на этот раз. А вот, случаем воспользоваться стоит. Алексей настроен на мирное расставание и я не буду ждать момента, когда он передумает.
-Да, я все решила. Ты против? - обернулась я к нему от плиты, впервые за это утро не отводя взгляда.
-Да, я против. Но препятствовать твоему решению не вправе. Я обещал тебе, что не стану решать за нас двоих. Хочешь уйти - уходи. Возникнет желание вернуться - я буду рад.
-Спасибо - кивнула я.
-Ева, я взял тебя насильно или же...
-Нет! Я не сопротивлялась. По-настоящему. Я не предприняла никаких попыток остановить тебя, поэтому не думай, что я виню тебя. Просто, мне было плохо и ты помог. Вот и все.
-Понятно - не дожидаясь больше от меня никаких ответов, пасынок поднялся со стула и опустив голову вышел из кухни.
Вот и поговорили. Вот и решили. Во ти разобрались. Смешно, но ничего из перечисленного не может передать тех эмоций, что я испытала глядя на его удаляющуюся фигуру. Я так и не разобралась, что же двигало этим избалованным мальчиком. И признаться по чести, не особо меня тянуло на разбирательство. Смертельная усталость разливалась по телу и пустота заявила свои права на мою душу. Мне сейчас было не до Алексея и его чувств, как бы со своим грузом вины, гадливости и боли справиться.
И я справлялась, кое-как, сжав зубы и замирая от горя, я справлялась. Паковала чемоданы, вызывала такси, отпирала дверь своей квартиры и падала на пыльную кровать, рыдая навзрыд. Я справлялась. Как могла и как умела.
По кому я тогда плакала? Я и сама не могла ответить на этот вопрос. Отчасти по Саше. Отчасти по Алексею. Отчасти по родителям. Но в основном, от жалости к себе. Человек так устроен. Когда умирает кто-то близкий или когда приходится расставаться с любимыми, мы плачем не по ним. Мы плачем от жалости к себе. Эгоистичной жалости, что остались без них, что нас бросили. Я ничем не отличаюсь от остальных. И да, я плачу от жалости к себе. Неправильно? Возможно. Зато, откровенно.
Весь день я провела в постели, кто-то звонил, кто-то стучал в дверь, но я не открывала, просто лежала в кровати и жалела себя. Это нормально. Так и должно быть. Сегодня я позволю себе это. А завтра зачеркну все свои неудачные попытки жить, как полагается и начну жить, как умею. С такими мыслями я и уснула.
Все ночь мучили кошмары, я плакала во сне и звала сама не знаю кого, мне хотелось тепла, хотелось перестать ощущать жгучее одиночество, но вместо этого я металась по холодной постели, пока утренние лучи не ворвались в спальню.
Моя комната сегодня казалась какой-то маленькой, после нашей с Сашей спальни, где при желании можно было бы уместить не один спальный гарнитур - эта комната давила близостью стен. Я отвыкла от нее. Ничего, привыкну.
Приняла душ, расчесала волосы, нашла черное платье и одела его. Я не стала смотреть на себя в зеркало, итак было понятно, что выгляжу я сегодня ужасно. Да и не стремилась я блистать. Это не подиум Милана - это похороны моего мужа.
На кладбище я прибыла у самый разгар похорон. Народу было - не перечесть. Сашу многие знали и многие были готовы преодолеть немалый путь, чтобы проститься с ним. К примеру, та женщина, что бережно поддерживает за локоть Алексей - это первая жена Саши. Она рыдает. Чуть поодаль стоит любовница мужа. Куча его знакомых и друзей, которые присутствовали на нашей свадьбе. Все они столпились у гроба, да так, что я самого Сашу не вижу за их спинами.
Осмотрелась в поисках местечка и заметила рядом с одной могильной оградой лавочку. Присела и стала ждать, когда толпа рассосется. Время шло, но расходиться никто не спешил. Опустила голову и прижала замерзшие ладони к пылающему лицу. Мне не плохо, мне просто пусто. Кто я ему? Жена на пару - тройку месяцев? Сиделка на год? Любовница на несколько часов в день? Кто? И что я здесь делаю? Все эти люди знали его гораздо лучше меня. Все они, если не любили, то уважали его. А я? Я его боялась и терпела, не пытаясь особо этого скрыть. Зачем я разыгрываю эту комедию? Зачем пришла сюда?
От мыслей оторвала пощечина, что обожгла щеку. Сфокусировала взгляд. Бывшая жена. Ее удерживает пасынок. Она что-то кричит. Обвиняет меня в чем-то. Чего-то хочет добиться. Смешная. И я смеюсь над ней, запрокинув голову, смеюсь, а по лицу стекают дорожки слез. Истерика. Докатилась.
-Тварь! Если бы не ты, мой Сашенька еще жил и жил! - надрывается женщина.
-Он давно уже не "твой" Сашенька. Хотя бы потому, что за этот год ты ни разу не появилась у него в больнице. И все, кто пришел сюда, вы! Вы! И вы! - вскочив, я начала тыкать пальцем в толпу - почему никто из вас, таких близких и важных для него людей, не пришли к нему?! Почему вы все ждали его похорон, чтобы попрощаться?! Чертовы лицемеры!
Тишина в которой я это кричу и вижу, как ко мне поддается пасынок и темноволосая любовница мужа. Они хватают меня под руки и тащат с кладбища. Ну и славно. Хорошо, что я не увижу Сашу в гробу, не хочу запоминать его мертвым.
-Леш, ты иди к матери, еще же и поминки будут. Я сама с ней справлюсь.
-Вера, ты уверена? - с сомнением в голосе спрашивает парень.
-Да. Все нормально. Не переживай.
И Алексей уходит, а меня будто отпускает. Я расслабляюсь и буквально падаю на женщину. Она удерживает меня и сажает в какую-то машину. Спрашивает адрес, я что-то говорю и мы уезжаем из места последнего упокоения Александра.
Туман в голове рассеивается ближе к ночи. Первое, что я чувствую - это женскую грудь, к которой прижимаюсь. Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с зелеными глазами некогда ненавидящей меня женщины.
-Проснулась? - спрашивает она и столько доброты в этом голосе, столько участия, что я невольно съеживаюсь, но не отодвигаюсь от нее.
-Да, проснулась - хрипло отвечаю.
-Хорошо. Я уже испугалась, что придется врача вызывать. Странно, я почему-то представляла тебя другой. Даже смешно, что злилась на тебя. На таких, как ты не зляться.
-А что тогда? - просто, чтобы не молчать интересуюсь.
-Жалеют таких - вздыхает она - эх, Сашка, Сашка... Не хило он тебе жизнь испортил.
-Не правда.
-Правда - правда - усмехается Вера - смотреть на тебя без слез нельзя, а Наташка бить тебя полезла. Дура! Я ее всегда недалекой считала, но чтобы недобитого щенка пинать... Она превзошла саму себя.
-Щенка? Я думала ты меня сукой считаешь - понимая, что Вера просто отвлекает меня от болезненных мыслей, я все равно втянулась в этот разговор.
-Какая из тебя сука? Прости, конечно, но не зубов, не когтей у тебя нет. Ты - щенок. А вот я, да, я - сука. Наташка так, бешеная собака. Цепная. Такую пощечину тебе влепила, вон вся щека опухла. В матери тебе годиться, а мозгов - кот наплакал - мягко отстранив меня от себя, Верка поднялась с постели - ты, иди пока, умойся. Потом на кухню приходи, ужинать будем. Не сомневаюсь, что ты сегодня даже не завтракала.
-Вера, почему ты на кладбище мне помогла и сейчас так себя ведешь? Ты не пойми меня неправильно, я очень тебе благодарна, но не понимаю...