Страница 26 из 43
-Температуры, вроде, нет - не отстраняясь прошептал парень, невзначай касаясь уже не лба, а виска и спускаясь к щеке.
-Прекрати - прошептала я, впрочем не делая никаких попыток отстраниться. Его прохладные губы приятно остужали разгоряченное лицо.
-Еще чуть-чуть...
Это "чуть-чуть" перетекло в то, что пасынок лег рядом и прижав меня к своему телу, продолжил касаться губами моего лба. А мне, вдруг, показалось, что сейчас я услышу от него далеко не самые приятные слова. Алексей будто готовился сказать мне что-то, что определенно мне не понравиться. И мне очень жаль, что и на этот раз я оказалась права.
-Ева, отец сегодня умер - так буднично и совершенно не страшно прозвучала эта фраза.
-Как? - севший и без того голос, сейчас почти отказал мне.
-Его врач посчитал возможным перевезти отца в столицу, для дальнейшего лечения. Вчера организовали его перевозку, но до больницы не доехали. Он не выдержал. Прости - крепче прижимая меня, произносил больно режущие сердце слова, Алексей.
-Почему ты их не остановил?
-Я не знал, был занят - коротко бросил мне пасынок.
-Из-за меня? - чувствуя, что не вынесу положительного ответа, все же спросила я.
-Нет. Я работал и ты же знаешь, к отцу в больницу не ходил - спасибо ему за эту ложь.
Я не выдержала и зарыдала. Дрожа, прижимаясь к человеку, который перенес не меньшую потерю. Мне было так плохо... Мысли путались, я не хотела верить в сказанное Алексеем. Я ничего не понимала... и не поняла, когда губы Лешки накрыли мои. Когда наши невинные объятия перетекли в нечто иное. Я этого не поняла.
Алексей.
Когда я начал жадно целовать впавшую в истерику Еву, я осознавал, что поступаю гадко. Но, из головы не выходил ее обнаженный образ, ее податливое тело и сейчас эти заплаканные глаза сорвали все клапаны, которые еще держали меня в узде. Я перестал себя контролировать и как итог накинулся на мачеху. Хотя, какая она мне теперь мачеха? Это в прошлом. Теперь Ева - моя женщина.
-Остановись - шепчет она...
-Не могу...
это мой постоянный ответ на всю оставшуюся ночь. Бессонную ночь, удушающую своими соблазнами и желаниями ночь. Я не могу остановиться, особенно, когда она не сопротивляется, больше того, робко отвечает. Это просто невозможно. Пусть для Евы я служу неким утешением, для меня же она - награда, выстраданная награда. Мечта, которую я считал неосуществимой, недостижимой. Она то, к чему я шел, поступаясь всеми принципами и правилами. И я не намерен останавливаться, когда могу не тормозить и продолжать прокладывать дорожку из поцелуев по бархатистой коже.
-Леша... Мы совершаем ошибку...
-Нет. Все так и должно быть - снова накрывая ее губы поцелуем, чтобы не слышать ненужных слов, а срывать стоны с сахарных губ, выдыхаю я.
Эта ночь - моя. Эта женщина - моя. Этот поступок тоже мой. Поэтому, молчи Ева и дай мне любить тебя...
Я не понял, когда она расслабилась, когда перестала шептать о том, что мы должны прекратить. Я просто пропустил этот момент потому, что стоило мне снять с Евы пижаму, что я еще час назад с таким трудом одел на нее, все ее слова перестали доходить до меня. К голове прилила кровь, в ушах набатом стучало только одно: "хочу и люблю". Я хочу ее и люблю ее. Вот и все. Уже поздно "одумываться" и "прекращать", поздно что-то говорить. Да и какие разговоры, когда она тянется к моим губам, когда ее руки обвивают за шею? И единственное, что она еще в силах повторять это:
-Леша...
Так протяжно, так желанно и так трогательно. Чертова одежда! Она стала помехой, не позволяющей прочувствовать тело Евы целиком. Я сбрасываю рубашку, ломаю ширинку на брюках, пытаясь стянуть их. И наконец, достигаю цели. Раздеваюсь. Понимаю, что Еве тяжело удерживать мой вес на себе, удерживаюсь на руках. И делаю то, о чем мечтал так давно, закидываю ее безупречные ноги себе на плечи. Вижу, как она закрывает глаза и подаюсь вперед. Все. Мы преодолели последний рубеж. Дороги назад нет. Не для нее, не для меня. Больше никаких границ. Никаких препятствий. Только мы вдвоем, наедине с этим миром и друг другом.
В тишине безлунной ночи слышаться наши стоны, вскрики и бессвязный шепот. Последствия будут завтра. А сегодня только удовольствия, что мы можем получить, что мы хотим получить. И неважно, что я пользуюсь ситуацией, неважно, что она делает это будучи в полубреду, все равно! Главное, она - моя, а я - ее. Это главное. Это важно.
-Я люблю тебя! Я так сильно люблю тебя - шепчу я прижимая Еву к себе сильнее...
С первыми лучами солнца, мы падаем на влажные простыни и забываемся сном, в котором Ева, как и этой ночью будет только моей.
Глава 4.
Похоже ты одичал, а ветер в бубен стучал
Ночью песни кричал о любви
Тебя волнует луна, танцует морем волна
Просто это весна, посмотри
Дарит небо ультрамарин
Жарит тело адреналин...
Ева.
Утром сильно болела голова, а еще душа. Так болела, что в пору в петлю лезть. Но, я не из тех, кто по любому поводу и без оного пытается свести счеты с жизнью. Слишком много всего было у меня в этой жизни, чтобы так просто с ней расставаться. Я пережила самое страшное горе - потеряла брата и все все равно продолжила влачить жалкое существование.
Что же изменилось? Узнав о смерти мужа, я легла в постель к его сыну? Если рассматривать это с точки зрения морали, тогда только петля. Худшего безнравственного поступка еще никто не совершал. Правда, мораль, стоит признать, давно уже перестала быть чем-то важным для меня. Иначе я бы не вышла замуж за мужчину, которого не любила, не лгала бы себе, что все прекрасно и уж точно не осталась бы в доме с юношей, что признался мне в пылких чувствах. Так, что - к черту мораль!
Стыд? Да, бросьте! Мне, безусловно, стыдно. Перед самой собой стыдно, но не более. По сути, меня Алексей не принуждал, разве что, первые несколько минут я вяло отбивалась. Да, я была больна, да, голова у меня не варила, поскольку я только узнала о смерти Саши. Довольно, слабые оправдания, если цепляться за них. Женщина способна остановить влюбленного в нее парня, если хочет этого. Я же вчера хотела только забыться и весьма успешно получила желаемое.
Вина? О, чувство вины могло бы меня снедать, в том случае, если бы я давала какие-то клятвы и обеты. А на деле? Я просто не успела ничего и никому пообещать. Любила ли я Сашу? Странно, но мне казалось, что полюбила, но только тогда, когда от него, как от личности ничего не осталось. Хотела ли я Алексея? Нет. Определенно, нет. Ровно до того момента, как он не начал осыпать меня поцелуями. Я не отказала ему потому, что мне было хорошо. Так, о каком чувстве вины может идти речь?
Вроде бы, все эти умные мысли должны были заставить меня прийти в себя. Вместо этого, я сейчас заперлась в ванне и рыдала сидя на унитазе, ткнувшись лицом в полотенце. Внутри все болело, так болело, что хотелось вырвать сердце из груди, в надежде, что мне станет легче. Горе топило меня. Вина - душила. А стыд снедал. Я чувствовала, как сердце разрывается, как душа кровоточит и ничего не могла с этим сделать.
Наверное, так мне и надо. Я заслужила то, что имею. Всю жизнь плыву по течению, чего же тогда хочу? Не мне выбирать к каким берегам пришвартовываться. Пора уже понять, что ничего не бывает просто так. На все имеет причина и поступок. Поступок, который определяет дальнейшую судьбу человека. Я всегда выбирала самые легкие поступки и искала простые причины, не пытаясь вникнуть в суть. Вот и поплатилась.
Ну, все, хватит, разыгрывать из себя безутешную вдову и поруганную невинную деву в одном лице. Надо умыться и... попрощаться с этим домом.
Привычные действия, кое-как принесли мне относительное спокойствие. Именно с этим спокойствием я начала новый день и встретила на кухне Алексея. Молча кивнула ему, завязала фартук и занялась готовкой. Надеюсь, он сам управиться с похоронами и утрясет вопросы наследования. Мне от Саши ничего не надо. Подпишу любые бумаги и на этом поставлю точку. А про сегодняшнюю ночь забуду, как про страшный сон. Ведь именно таким мне кажется произошедшее. Не стану лишать себя иллюзий.