Заговорщики

– Лошади, конечно, – пожал Джек плечами. – Кому же еще?

– В самом деле, кому же. Хотя могу поклясться, кое-кто из твоих приятелей из борща…

– СИСУПа.

– Да бог с ним… допустит, будто проскакало стадо диких зебр.

– Или захватчики из ООН верхом на конях… или инопланетяне с копытами… или адские легионы…

– Так далеко заходить не будем. – Эйб разрезал свой кекс пополам, полез в пакет за маргарином. – Диких животных вполне достаточно. Понятно, к чему я веду? Мы с тобой находимся в сельской местности в Коннектикуте, где масса народу держит лошадей. Я должен представлять себе диких животных? Нет. Для лошади нужно меньше допущений. Впрочем, можно представить и диких при допущении, что кто-то откуда-то их тайком импортирует. Не знаю, как ты, а я ничего не читал о существовании черного рынка диких животных. Поэтому, согласно «бритве Оккама», мы, не имея доказательств обратного, должны предположить, что топала лошадь, и…

Он вытащил из пакета «Смарт баланс» и выпучил на него глаза, словно пьяница на бутылку безалкогольного пива.

– Господи боже, это еще что такое?

– Маргарин.

– Маргарин? Вот это? Куда делся мой «Филли»? А любимый солененький «Лэнд-о-Лейкс»?

– Этот для сердца полезен.

Внешне Джек держался как ни в чем не бывало, а в душе съежился в ожидании взрыва. Опасное дело. Не считая общения с немногочисленными друзьями вроде него, практически вся жизнь Эйба сводится к еде и бизнесу.

Да, он имеет полное право раньше времени свести себя в могилу, но и у Джека имеется точно такое же право не укорачивать этот путь.

– Для сердца? Кто должен думать о моем сердце?

– Ты.

– Маргарин, полагаю, с пониженным содержанием жира?

– Фактически обезжиренный.

Эйб, багровея, взглянул на него:

– С каких пор ты вместо меня беспокоишься о моем собственном сердце? – и, не дожидаясь ответа, добавил: – Может, я буду заботиться о своем сердце, а ты о своем?

– Хорошо бы, чтоб ты хоть чуть-чуть позаботился, но…

– Значит, ты теперь мой персональный врач?

– Нет, – сдержанно ответил Джек. В высшей степени неприятная роль, только он ни за что не отступит. – Я просто твой друг. Хочу, чтоб ты подольше был рядом.

Эйб опустил глаза на «Смарт баланс» – вот-вот швырнет баночку за прилавок. Однако, как ни странно, открыл крышку, снял фольгу, со вздохом подцепил ножом желтое содержимое.

– Что ж, раз другого нету…

Джек с комом в горле смотрел, как он намазывает кусок маргарина на кекс. Протянул руку через прилавок, хлопнул его по плечу:

– Спасибо.

– Ты меня должен благодарить? За что? За возможное отравление? Может быть, тут полным-полно искусственных ингредиентов. Я давным-давно умер бы и сошел бы в могилу от химических консервантов и ядовитых красителей, прежде чем мой холестерин успел бы догадаться.

Откусил кусок кекса, задумчиво пожевал минуту, проглотил. Схватил баночку с маргарином, пристально пригляделся.

– Признать язык не поворачивается, но… не так уж и плохо.

– Продолжай в том же духе, – посоветовал Джек, – может быть, тоже когда-нибудь умрешь ни от чего.

Они молча покончили с кексами.

– Ну, – сказал наконец Эйб. – Каков твой следующий шаг в поисках исчезнувшей леди?

– Вопрос на миллион долларов. Как только заговорю с кем-нибудь из той самой компании, голова идет кругом, совсем с толку сбиваюсь. У них на все готов подробный ответ, кроме вопроса о местонахождении Мелани Элер. – Он тряхнул головой. – Неужели жизнь недостаточно сложная, чтоб за всем видеть заговор? Я хочу сказать, почему все в последнее время до чертиков увлекаются заговорами?

– В последнее время? – переспросил Эйб. – При чем тут последнее время? Теории заговора возникают с той самой минуты, как человек научился организованно мыслить. Что такое первые религии, как не теории заговора?

– Ты имеешь в виду заговор Сатаны и Антихриста по захвату Америки, в который верила Олив?

– Нет. Раньше, гораздо раньше, когда Библия никому и не снилась. Я имею в виду пещерного человека. Боги выдумывались, чтоб придать смысл случайным природным и повседневным жизненным явлениям. Почему молния ударила не в высокое дерево, а в мою хижину, убив жену и детей? Почему нет дождя, когда всходят посевы, а во время скудной жатвы начинается настоящий потоп? Почему у меня родился мертвый ребенок? Все это отлично объясняется вмешательством могучих сверхъестественных сил, поэтому древние создали пантеон космических страшил – бог грома, бог дерева, бог вина, всего, с чем они в мире встречались, – вступивших против человечества в заговор. По-твоему, это самое консоме…

– СИСУП.

– Да бог с ним… занято сложными изощренными заговорами? Пфу! Взгляни на древнюю мифологию – вавилонскую, греческую, римскую, скандинавскую, – на бесчисленные божественные интриги друг против друга и против людей, голова пойдет кругом.

Джек кивнул, припоминая истории из школьного учебника:

– Троянская война, например.

– Правильно. Боги сговариваются с богами, сговариваются с людьми, полная неразбериха. У всех человеческих выдумок в этой области одна цель: когда случается что-то неладное, у нас есть объяснение. Беда пришла потому, что такое-то доброе божество рассердилось, обиделось или злое руку приложило. Пусть мы зависим от их милости, но хотя бы разобрались со случайностями, дали имя темным силам, создали симметрию из хаоса.

– Как в какой-нибудь старой сказке: узнав чье-то имя, получишь над ним власть.

– Власть – главное. Идентифицировав божество, мы пытаемся оказывать на него влияние – приносим жертвы, поем, танцуем, совершаем всевозможные ритуалы, все, что только можно придумать. Порой кажется, будто кое-что действует. Если заклание ягненка в весеннее равноденствие склоняет божество послать вовремя дождь на поля или предотвратить ежегодно заливающий их потоп, вдруг оказывается, что быть ягненком далеко не безопасно.

– Но мертвые ягнята не влияют на Эль-Ниньо.

– При верном расчете времени повлияли бы. Я уверен, что точные сведения об Эль-Ниньо сотворили бы чудеса с популяцией ягнят. А теперь мы вынуждены гадать о причинах Эль-Ниньо.

– Выхлопы НЛО, – заявил Джек. – Я получил авторитетное подтверждение.

– Тогда этим кто-то должен заняться. Как минимум, оборудовать их конвертерами-катализаторами.

– Или действие солнечных отражателей ЦРУ.

– ЦРУ, – кивнул Эйб, – как же я не догадался. Впрочем, суть в том, что накопленные за тысячелетия знания в принципе отодвигают тьму дальше и дальше. По мере появления новых естественных объяснений прежде необъяснимого боги и демоны отступают. Чудеса исчезают. Но – определенная доля случайностей остается.

– Всякое дерьмо по-прежнему происходит.

– Сегодня ты очень красноречив.

– Такой уж у меня талант, – пожал Джек плечами.

– Завидую. Хотя, верно, дерьмо действительно происходит по-прежнему. Поэтому люди, не пользующиеся «бритвой Оккама», идут двумя путями. Одни все опровергают, отбрасывают полученные за сотни лет логические и научные доказательства, ищут прибежища в ортодоксии, наивно верят в креационизм[42].

– В СИСУПе есть такие. Я видел рекламное объявление о какой-то книжке, разоблачающей «миф об эволюции».

– Обязательно с Дарвином в качестве главного заговорщика. Но если ты успел попасть под дурное влияние Оккама и предпочитаешь не прятать в песок голову, можно предложить новые краткие объяснения неприятных мировых событий, догадавшись, кто дергает ниточки, распоряжаясь твоей жизнью. Расчудесным злодеем полвека служил мировой коммунизм, а когда СССР пришел полный капут, возникла колоссальная пустая брешь, которую необходимо заполнить, поскольку всем известно – там в тени что-то прячется. Кинга и братьев Кеннеди убили не безумные одиночки, семейная и общественная жизнь меняется не под влиянием времени – все предусмотрено неким планом. В результате при содействии пресыщенной, жаждущей сенсаций публики и стремящихся ей угодить средств массовой информации на первое место выходят всевозможные экстремальные группировки. Мы ищем утешения в сумасшедшей белиберде.

42

Креационизм – религиозное учение о сотворении мира из ничего.