Заговорщики

– Речь идет о вашей сестре. Ее избивают, вы должны с этим покончить, но сами не справитесь. Вас можно понять. Только зачем я вам нужен? Знаете, против подобных вещей существуют законы.

– Правильно. Конечно, есть законы. Но при этом придется писать заявление. Сейл никогда в жизни не согласится.

– Боится?

– Черта с два боится! Его защищает, говорит, мол, он так устает, так нервничает, что иногда теряет контроль над собой. Каждый раз повторяет: сама виновата, взбесила его, не надо было злить. Поверите такому дерьму? Как-то вечером прибежала ко мне, оба глаза подбиты, челюсть распухла, на горле багровые пятна – он ее душил. Я чуть не рехнулся. Помчался сюда, готовый убить его голыми руками. Конечно, Гас малый здоровый, однако и я не слабак. Вдобавок он едва ли когда-нибудь дрался с тем, кто способен дать сдачи. Приезжаю, вопя во все горло, как бешеный, а он уж приготовился. Кликнул пару соседей, стоит в дверях с бейсбольной битой. Говорит, только попробуй, я за себя постою, звякну копам, предъявлю обвинение в нападении и побоях. Я ему говорю, подойди еще разок к моей сестре, не останется ни одной целой кости, нечем будет телефонный номер набрать!

– Похоже, ему было известно о вашем приезде.

– А как же! В том-то и дело, с ума можно спятить! Сейл от меня позвонила и предупредила! Назавтра он ей розы прислал, признался в вечной любви, поклялся, что больше такого не повторится, и она поскакала назад, будто ей сделали большущее одолжение. Как вам это нравится?

Джек постепенно распалялся, слушая Шаффера. Наконец, повернулся к нему на сиденье:

– И вы только теперь мне об этом рассказываете? – Фактически не крикнул, но однозначно дал понять, что кипятком писает.

– А что? В чем проблема?

– Не надо мозги пудрить! Вы же знаете, никто связываться не станет, как только узнает, что ваша сестра мазохистка.

– Нет…

– Вот что я вам скажу. – Он нащупал ручку дверцы. – Прихватите дубинку, подкараульте его в переулке или на автомобильной стоянке. Справитесь своими силами.

– Постойте! Пожалуйста! Разве я об этом не думал? Уже грозил при свидетелях. Если с ним что случится, меня первого заподозрят. Не могу пойти на преступление, когда у меня своя семья, дело… Детям надо что-то оставить… Расправлюсь с Гасом – попаду в тюрьму. Он меня всего лишит. Жена с детьми окажутся в каком-нибудь приюте, а он переедет в мой дом. Система правосудия!

Джек ждал окончания долгой паузы. Вот она, знакомая «уловка-22»[14], которая не позволяет ему выйти из дела.

– Я думал, – заговорил, наконец, Шаффер, – привезу вас сюда, увидите, какой он здоровяк рядом с маленькой слабенькой Сейл…

– И что? Зальюсь слезами? Забудьте. Даже если хорошенько припугнуть мерзавца, ничего не изменится. По-моему, у вашей сестры проблем нисколько не меньше, чем у него самого.

– Правда. Я с парой докторов разговаривал. Говорят, какая-то взаимозависимость. Ничего не пойму. – Он покосился на Джека: – Поможете?

– Не вижу способа. Во-первых, семейное дело всегда трудно улаживать, а в данной ситуации особенно. Мои методы тут не помогут.

– Понимаю… знаю, обоим надо в психушку, Сейл в любом случае. Не скажу насчет Гаса. По-моему, его уже не вылечишь. Думаю, ему нравится избивать ее. Слишком нравится… Не отступится, несмотря ни на что. Тем не менее, хочу попытаться его отучить.

– Вряд ли он пойдет к психиатру только потому, что вам или еще кому-то этого хочется.

– Конечно, не пойдет. Может, его в больницу забрать… – Шаффер поднял брови, предлагая Джеку закончить мысль.

– Вы действительно думаете, что, если вашего зятя временно уложить на больничную койку, самого сделать жертвой насилия, он возьмется за ум и начнет просить помощи?

– Стоит попробовать.

– Нет, не стоит. Экономьте деньги.

– Ну, если не образумится, можно уговорить лечащего или другого врача, чтоб его образумили.

– Уверены, что это изменит дело?

– Не знаю. Я на все готов, кроме убийства.

– А вдруг не получится?

Глаза Шаффера как бы ослепли.

– Найду способ стереть его с картины. Навсегда. Даже если придется действовать собственными руками.

– Я думал, вы беспокоитесь о семье и о деле.

– Она моя сестра, черт возьми!

Джек вспомнил собственную сестру, врача-педиатра. Невозможно представить, чтоб ее кто-то бил. В семнадцать получила коричневый пояс по карате, с тех пор никто ее не обижает. Сама отбивает любые удары или звонит старшему брату, судье, с головкой окуная обидчика в бездонный горячий источник судебных разбирательств. Или одновременно то и другое. Но если бы у нее был другой характер и кто-нибудь постоянно ее избивал…

– Хорошо, – сказал он. – Посмотрим. Ничего не обещаю, подумаю, что можно сделать.

– Спасибо. Большое вам…

– За это заплатите половину – без возврата. Даже если я решу не браться за дело. Остальное по завершении.

Шаффер прищурился:

– Постойте секундочку. Давайте проясним. Хотите получить пять кусков без всяких обязательств?

– Мне, возможно, понадобится не одна неделя на сбор информации, необходимой для принятия самого решения.

– Что вам надо знать? Может…

– Мы тут с вами торги не ведем. Вы уже от меня скрыли проблему с взаимозависимостью, откуда мне знать, что еще чего-то не скрываете?

– Клянусь, ничего не скрываю!

– Условия такие. Соглашайтесь, отказывайтесь – дело ваше.

Секунду казалось, что Шаффер откажется. Потом он покачал головой:

– Предлагаете сделать ставку на крапленую карту – вслепую. А у вас все тузы.

– Метафоры перепутали, но понимаете правильно.

– Ох, пропади все пропадом, – вздохнул он, копаясь в нагрудном кармане, вытаскивая конверт. – Вот деньги. Берите.

Не скрывая колебаний, Джек сунул конверт под куртку.

– Когда приступите?

Он открыл дверцу, вылез из «ягуара».

– Завтра вечером.

5

Джек поехал обратно в Манхэттен, но вспомнил, что, раз уж он в Куинсе, можно заскочить за почтой.

У него пять платных почтовых ящиков – два в Манхэттене, один в Хобокене, один в Бруклине, большой в Астории на Стейнвей-стрит. Последний используется только для сбора. Раз в две недели поступления из всех платных ящиков отправляются в Асторию. Раз в две недели он садится на линию "Р", забирает всю почту. Легко – ящик всего в двух кварталах от станции подземки.

Поставил машину перед большой, ярко освещенной витриной почтово-посылочной конторы Карсмена, затрусил к дверям. Карсмен избран потому, что работает круглосуточно. Служащий за решетчатым окошком у дальней стены едва поднял глаза на вошедшего, но Джек все равно отвернулся. Открыл ящик, вынул четыре желтых конверта, вымелся в дверь, умчался по Стейнвей-стрит в фургоне Эйба, затратив на все про все меньше минуты.

Шмыгай туда-сюда в вечернее время, никого не видя, ни с кем не разговаривая – только так останешься на лету.

По пути вытряхнул содержимое на соседнее сиденье, просматривая у светофоров. Главным образом счета с кредитных карточек под разнообразными именами. Внимание привлек один конверт, адресованный Джону Л. Тайлески. Один из последних псевдонимов. Прежде корреспонденции на это имя не поступало.

Вскрыл, улыбнулся – в связи с прекрасными кредитными показателями банк Мэриленда выдает адресату кредитную карточку «Виза».

Чертовски любезно с вашей стороны, ребята.

Пропади пропадом эти кредитные карточки… Пластиковые деньги оставляют за собой электронные отпечатки, подробный отчет о каждой покупке – книжки, одежды, билета на самолет и в театр, – вычерчивают твой образ жизни, регистрируют существование и наносят на карту. Что в высшей степени нежелательно.

Он держался до последней возможности, но обходиться без карточек становилось трудней и трудней с каждым годом. На мужчину без карточек поглядывают подняв брови, тогда как привлекать к себе повторный взгляд абсолютно не хочется.

14

«Уловка – 22» – в одноименном романе Джозефа Хеллера абсурдная бюрократическая уловка, ставящая человека в безвыходное положение.