Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 45 из 72

Роба предложил усовершенствовать светкино предложение. Писать письма на компьютере русскими буквами, но включив английский шрифт. Тогда, допустим, фраза "место встречи изменить нельзя" будет выглядеть следующим образом: vtcnj dcnhtxb bpvtybnm ytkmpz. Выглядит офигенно, согласились все, но тогда необходимо каждому иметь собственный компьютер, завести в нем почтовый ящик и посылать друг другу электронные письма. Сложновато во всех отношениях. Касательно устного языка Роба намеревался разработать свой, но на основе компьютерного сленга. Например, апгрейдить битый контент, закапсить его и закопи-пастить. В переводе на нормальный язык, это будет звучать так: обновить испорченный текст, написать сообщение в верхнем регистре и скопировать его в нужное место. Круто звучит – согласились все. Однако любой продвинутый юзер расщелкает этот шифр, как белка орешек. К тому же, попробуй заучить такие словечки, да и выговаривать их – язык сломаешь. Нет, не пойдет.

Наташка, как командор, выступала последней. Но также особо нового ничего не предложила. Разработать специальные шифровальные книги и пользоваться ими для шифровки и дешифровки текстов. Надежно? Да. Но очень накладно и трудоемко. Да и проблема тайного устного общения остается.

В конце концов, решили возложить эту задачу на Светку, которой по должности положено заниматься такими вещами. И она с ней блестяще справилась. Придуманный ей тайный язык был чрезвычайно прост, как в устном, так и в письменном вариантах, а главное, совершенно непонятен для непосвященных в этот секрет.

Суть разработанной системы заключалась в следующем. После каждой согласной буквы ставилась буква "а" и далее такая же согласная буква, а гласные буквы шли без изменений.

Тогда фраза "место встречи изменить нельзя" будет звучать и писаться так: мамесастато вавсастатраречачи изазмаменанитать нанелалзазя. Попробуйте-ка, догадайтесь, о чем идет речь. Освоить этот стиль оказалось совсем несложно, и через неделю Генка с Робой уже шпрехали на этом тарабарском языке не хуже девчонок. Впоследствии изобретательный Роба предложил усложнить шифр. Теперь буква "а" ставилась после каждой звонкой согласной и замыкалась ею же, а после каждой глухой согласной ставилась буква "и", замыкающаяся такой же глухой согласной буквой.

Желающие могут сами попробовать, какие изменения перетерпит уже знакомая нам фраза.

Однако пора возвратиться к намечаемой Юным Дозором секретной операции. Тех двоих рыночных оборванцев, которых ребята спасли от продажи за границу мафиозной бандой, поместили в одну из городских школ-интернатов. Они оказались родными братом и сестрой. Алексей и Вика потеряли своих родителей, которые погибли в железнодорожной катастрофе. Был совершен теракт, и пассажирский поезд сошел с рельсов, в результате взрыва. Дальние родственники от них отказались, и дети полностью осиротели. Семья жила на Крайнем Севере, а их жилье было служебным. Осиротевших детей поместили в приемник-распределитель для несовершеннолетних, с тем, чтобы в дальнейшем определить в интернатное учреждение где-нибудь на Большой Земле – так северяне называли область, расположенную южнее Северного полярного круга.

Детям никто не удосужился толком рассказать об их дальнейшей участи, и они решили, что их посадили в детскую тюрьму. Дело в том, что, в основном, обитателями приемника-распределителя были подростки совершившие преступления и ждавшие отправки в специальные учебно-воспитательные учреждения для малолетних злостных правонарушителей. Поэтому они совершили побег и сели в первый же попавшийся поезд. Проводница их пожалела и помогла добраться до места назначения. Так они и оказались в нашем городе, превратившись в несовершеннолетних бомжей и перебивались рыночными свалками и случайными заработками.

Пережив пленение в багажнике джипа, Лешка и Вика попали в поле зрения властей, которые и определили их в школу-интернат. Они знали, что своим спасением были обязаны недавним врагам и были благодарны юным дозорным. Ребята часто навещали своих подопечных, приносили им нехитрые подарки и вместе весело проводили время. Сироты оказались неплохими товарищами и по своим человеческим качествам не уступали своим новым приятелям. На одном из заседаний штаба Юного дозора было решено, что ближайшими кандидатами на вступление в тайную организацию будут именно Лешка и Вика.

Однако со временем бывшие оборванцы становились все мрачнее и мрачнее, а при последней встрече Лешка неожиданно объявил, что они с Викой собираются бежать из школы-интерната.

– Почему? – искренне удивилась Маринка, – разве вам там плохо?

– Плохо, – грустно произнесла Вика.

– И с каждым днем все хуже, – уныло добавил Лешка.

– А что случилось?

– Старый директор недавно ушел на пенсию, – сказал Лешка, – а новая директриса разогнала половину прежнего персонала и набрала своих, а те сплошные проходимцы и ворюги.

– Да еще дерутся, – подхватила Вика, – особенно новый завхоз. Всех, кого считает провинившимися, тащит в свою подсобку и лупцует железной линейкой. А кормить стали совсем плохо: и мало и невкусно…





И они стали наперебой рассказывать о различных злоупотреблениях новой администрации школы-интерната. И вообще, большое количество детей стали куда-то отправлять, якобы усыновляют иностранцы. Но так ли это, никто не знает. Зато к центральному зданию школы действительно подкатывают шикарные иномарки, а директриса стала одеваться, как миллионерша или банкирша. На работу ей наплевать – она иногда не появляется в школе целыми днями.

– Сова ведет себя нагло и, наверное, продает воспитанников, потому что пропадают самые здоровые и красивые дети, – убежденно произнесла Вика.

– Какая Сова? – почти хором воскликнули Маринка с Генкой.

– Ну, директриса наша новая, мы ее сразу Совой прозвали, – пояснила Вика, – она и похожа на сову, и повадки у нее совиные. И я однажды сама случайно видела в окно, как ей давал деньги какой-то толстый дядька, подъехавший на иномарке.

– Лучше уж назад, на рынок, – печально подытожил Лешка, – чем жить в таких условиях, да ждать, что тебя продадут в рабы.

– Погоди, погоди…, – насупился Генка, – ну, вы сбежите, а остальные воспитанники что же? Так и будут маяться?

– Действительно! – подержали его остальные дозоровцы, – на остальных вам наплевать, что ли?

– Там же несколько сотен детей, почти семьсот без двух десятков, – уточнил обстоятельный Роба, – и каждый из них имеет право на счастливое детство.

– Пусть все и разбегаются, никто им не запрещает, – хмуро сказала Вика.

– Нет, так дело не пойдет, – решительно произнесла Маринка, – наш девиз: сам погибай, а товарища выручай и…

– Все за одного, а один за всех! – дружно подхватили остальные дозорные.

После недолгого обмена мнениями, порешили так. Вика с Лешкой остаются в интернате и начинают сбор информации о всех гнусных делишках директрисы и ее подручных. В свою очередь, Маринка с товарищами навещают школу-интернат под видом каких-нибудь шефов и потихоньку опрашивают ее обитателей о творящихся безобразиях, а также запасаются фотодокументами и другой документацией на эту тему. После чего все собранное относится в горисполком или даже в городскую прокуратуру, в зависимости от степени криминальности собранного компромата. Операцию назвали "Усыновление", а выработанный план дозоровцы тотчас стали приводить в действие, начав с посещения интерната.

Директриса оказалась полноватой дамой среднего возраста, сильно накрашенной и одетой во внешне дорогое платье, но кричащих ярких тонов не по сезону. Голова у нее была несоразмерно маленькой по отношению к туловищу, а кругловатые выпуклые глаза и, особенно небольшой крючковатый нос, действительно напоминали совиные. Громадные клипсы еще более подчеркивали ее уродливые диспропорции. На шее висели две или три нити бус, а почти все ее пухлые пальцы были унизаны перстнями с большими разноцветными камнями.

– Какие такие еще шефы? – вкрадчиво осведомилась она, пытаясь сощурить немигающие круглые глазки, что ей удавалось плохо. – Почему я об этом ничего не знаю?