Страница 28 из 63
— Извините, Наталья Борисовна, можно к Вам?
Наташа подняла голову. Перед ней стояла вся «приговоренная» троица. Они мялись, не решаясь присесть, глаза у женщин были красные и заплаканные.
— Садитесь. Вы заявления принесли?
— Да мы вот как раз по поводу этого. — Они умоляюще смотрели на нее. — Может быть, как-то можно этот вопрос решить? Наталья Борисовна, мы Вас очень просим! Пожалуйста, поговорите с Валуевым!
— О чем я по-вашему должна говорить? И с какой стати? — Она стала раздраженно черкать ручкой. Просители не вызывали у нее никакого сочувствия. Так вам и надо!
— Ну насчет заявлений. Мы Вас очень просим!
— Извините, но я совершенно не понимаю, почему я должна за вас чего-то говорить. Что вы мне сделали такого хорошего, чтобы я за вас просила? Кладите заявления на стол, и давайте закончим на этом.
Наташа вдруг вспомнила, как когда-то наблюдала беседу Саныча с Петей. В то время она поражалась черствости и бездушию шефа. И вот теперь она разговаривает почти тем же самым тоном, теми же словами. С ума сойти!
— Наталья Борисовна! — лица теток искривились, из глаз ручьем хлынули слезы. — Вы простите нас Христа ради! Старые мы, глупые! Да чтоб еще хоть раз! Слова больше не скажем! Простите нас пожалуйста! Все сделаем, что только скажете! Простите только! …
Кузя шевелил толстыми губами и пытался вставить хоть словечко.
— Вы уж извините… я виноват… я и не думал… поговорите с ним…
Все это стало ей уже надоедать. Хлопнув ладонью по столу, Наташа остановила поток слез и уговоров.
— Хорошо, я подумаю над этим. Но ничего не обещаю. В ножки падать я за вас точно не собираюсь. А сейчас соберите всех, я собрание проведу.
Когда через пару минут она вышла «в народ», ее уже все ждали. Полтора десятка конструкторов столпились жалкой перепуганной кучкой. Никто не разговаривал и даже не переглядывался. Взоры всех были прикованы к листку бумаги, которой Наташа держала в руке.
— В общем так. Слушайте меня внимательно, повторять не стану. С сегодняшнего дня вся эта ваша вольница закончилась. Отныне в КБ будет строгая дисциплина. Никаких бесед с вами я больше вести не собираюсь. За первое нарушение — выговор и депремирование. За второе — до свидания! Желающих на ваше место навалом. Мне было поручено составить список на увольнение. Он у меня есть. Но я решила взять грех на душу и сделать по-другому. Вот я кладу листок. Он пока пустой. Предлагаю всем, кого не устраивает то, что я сказала, написать здесь свою фамилию. Надеюсь, что все меня поняли. Все, можете расходиться…
Глава 19
Она осторожно постучалась в дверь кабинета.
— Можно?
— Заходи, гостем будешь.
Прикрыв за собой дверь, Наташа подошла к столу шефа и села напротив. Тот снова уткнулся в документы. — Погоди чуток, щас закончу.
Наташа оперлась подбородком о ладонь и стала почти в упор разглядывать своего ангела-хранителя. Она не переставала поражаться. Как же она в нем так ошибалась раньше? Просто сказка, а не человек! И ведь что самое интересное, он ведь абсолютно не изменился за последнее время. Может, даже еще злее стал. Но почему же она теперь с таким восторгом воспринимает все его поступки? Неужели она сама переменилась? Или это он ее так изменил? …
Наконец Валуев с шумом отодвинул бумаги, откинулся на спинку стула и с удовольствием потянулся. — Йе-е-а-а… Заметив странный взгляд посетительницы, он удивленно спросил:
— Ты чего?
— Вот ни за что не поверишь — просто сижу и на тебя любуюсь.
Он хитро прищурился.
— Ты кончай подлизываться. Я человек женатый. Давай показывай, чего принесла. Где заявы, списки?
Наташу задело, что Андрей совершенно «не реагирует на импульс». Вообще ее уже давно удивляло, что он никогда не пытался ее закадрить. Неужели она вообще не интересует его как женщина? Если раньше ее это только радовало, то теперь полное отсутствие внимания со стороны шефа уже начинало немножко обижать.
— Андрей Александрович, я вот как раз по этому поводу хотела с Вами поговорить.
Он поднял брови.
— А что так официально? А-а, ты ведь теперь Наталья Борисовна… — Валуев хмыкнул. — Что, приструнила своих отщепенцев? Ну давай, рассказывай, как там у вас? Кстати, можешь меня в привате Андрюшей называть. Мне это нравится.
Наташа улыбнулась. — Плиз! — И в подробностях поведала обо всем, что произошло в КБ после его ухода. Валуев с интересом слушал и усмехался.
— Ну вот видишь, как все просто. Давно бы мне сказала, незачем было терпеть этот бардак.
— Да я как-то стеснялась…
— И напрасно. Тут серьезное дело, не в бирюльки играем. Ну так что, много фамилий понаписали?
— Да ни одной.
— Кто бы сомневался! А с этими тремя что?
Наташа замялась, не зная как подступиться к теме. Вообще, она бы с удовольствием рассталась с этой троицей. Но уж больно они просили…
— Андрюш, они так умолялись, плакали. Чтобы я за них заступилась. Прямо даже не знаю. Может, оставим их? По-моему, они все поняли.
Валуев захмыкал и закачал головой.
— Ох, Наташка, добрая ты душа. Да на хрена они тебе сдались-то? Балласт такой. Ладно, пойду тебе навстречу, но это в последний раз. Больше не проси. Значит так. Этого козла я по-любому уволю. Раньше мы с Санычем его вместо клоуна держали, чтоб веселее было. Теперь все, хорош. Раз человек не понимает — гуд бай! А этим двум пульхериям выговор влепим с занесением. Так и скажи им: — «Вы здесь работаете до первого замечания!». Вопросы есть?
Наташа только улыбалась, слушая его убийственные рассуждения. — Да-а, просто прирожденный босс! Неужели и я когда-нибудь так смогу?
— Да нет, все вроде ясно.
— Ну, раз так, тогда пора и по домам. Мы и так пересидели.
Валуев уже собрался было подняться, как вдруг она звонко расхохоталась. Он удивленно посмотрел на женщину. — Ты чего? — А та уже просто изнемогала от хохота, со слезами на глазах показывая пальцем на окно.
— Да что такое-то?
— Кактус!!!
И в самом деле, на белом подоконнике, растопырив во все стороны колючки, красовался большой зеленый кактус. И что самое интересное, пары долек у него уже явно не хватало.
— Да он, родимый. А что смешного-то?
— А то я не знаю, зачем он тут стоит! Пьете, начальнички?
— Да мало ли, что мы тут делаем? Тебе-то что?
Наташа с трудом приходила в себя.
— Да нет, ничего. Просто вот думаю, неужели нельзя прилично выпить и закусить? Ведь денег же немеряно получаете. Вот почему так-то?
Валуев расплылся в улыбке.
— Ничего ты не понимаешь, девчонка! Это же традиция, ритуал! Вот мы тут собираемся, спирт из колбы разливаем, колючку режем, разговоры ведем… Знаешь, как хорошо? Ты баба, тебе этого не понять.
— А у тебя сейчас есть?
— А зачем тебе? — он подозрительно посмотрел на женщину. — Мало ли, что у меня есть!
Наташа изо всех сил делала серьезное лицо.
— Вот понимаешь, Андрей, представь себе, вот я столько лет смотрела, как вы там с Санычем бухали по вечерам. Вот бывало сидишь после работы, опять что-то не успела, чертишь, пашешь вовсю… тоска. А в углу веселье, смех, шуточки. Звон стаканов — красота! И вот я сижу и думаю: — Господи, как же им там хорошо-то! Хоть бы вот разок поменяться местами, вот так же сидеть, выпивать, закусывать кактусом и ни чем плохом не думать. Понимаешь?
— Да уж куда понятнее, — усмехнулся Валуев. — Только я тебя спаивать не собираюсь. То, что мы тут лопаем — не для твоего желудка. Тут стаж нужен.
Она вся подалась вперед и заныла как маленькая девочка.
— Ну Андрю-у-шенька, ну пожалуйста! Ну только один разочек. Я больше не буду. Честно-честно!
Шеф не выдержал ее напора и рассмеялся.
— Ладно, так уж и быть, уговорила. Шарахнем по маленькой. Но только в первый и последний раз. Поняла?
Она даже захлопала в ладоши.
— Все я поняла! Наливай давай! …
Выйдя из проходной на свежий воздух, Наташа почувствовала, как закружилась голова. Она пошатнулась и вцепилась в руку Валуева.