Солнце Солнц

Дентиус зарычал. Потом повернулся к сигнальщику у семафора.

– Пошли вот это: «Просим немедленного прекращения огня. Готовы для переговоров с адмиралом». И ктонибудь, скажите нашим людям, чтобы прекратили стрелять!

Взгляд, который Дентиус бросил на Венеру, мог испепелить заживо.

– Можете радоваться, сколько хотите, леди. Но я назначу цену за вашу голову, и за ней будут охотиться все головорезы Слипстрима. Бьюсь об заклад, вам и года не протянуть.

Она выскользнула из цепких пальцев штурмана.

– Это будет так похоже на жизнь дома, – сказала она беззаботно. – Но я бы не рассчитывала, что ты доживешь до исполнения контракта. Теперь ведь и на тебя охотников найдется немало. Из своих же.

На мостике наступила тишина, затем внешний люк открылся, и один из лейтенантов вышел, чтобы привести адмирала Чейсона Фаннинга.

Слю, главный плотник, приветливо кивнул Хайдену, когда тот завел свой байк в ангар. Ктото помахал рукой. Ктото даже улыбался.

Подумать только, люк открыли без обычной задержки. Никто не ворчал. Как будто это не он, а ктото другой вернулся на корабль после довольнотаки продолжительного отсутствия.

Что же такое? Что случилось?

Хайден до смерти устал, проведя десять часов в воздухе по своей собственной инициативе. Все байки «Ладьи» вылетели на поиски пиратов, но пока никого не обнаружили. Дентиус и его подручные растворились бесследно, выговорив для себя на переговорах по прекращению огня стартовый гандикап. Никаких других судов тоже замечено не было; по мнению Трэвиса, они скрывались гдето среди айсбергов.

Гоночный байк Венеры изрядно пострадал от пуль и теперь издавал странный свистящий шум. Своих достоинств он, однако, не утратил. Машина как будто вырабатывала собственный характер, и Хайден уже начинал подумывать, не дать ли ей имя.

– Эй, дайка помогу. – Один из парней, имени которого он не знал, подтянулся, чтобы помочь повесить байк на крюк. Хайден удивленно моргнул.

– Спасибо. – Не зная, что еще сказать, он кивнул всем и выбрался из ангара. Корабельный лазарет находился в задней части судна; туда Хайден и направился.

Возле прямоугольного ящика, который и был корабельным лазаретом, в тусклом свете фонаря колыхались серые тени. Ктото, должно быть, умер, подумал Хайден и, повинуясь внезапному порыву беспокойства, заработал локтями, прокладывая путь через толпу.

Но не успел он добраться до двери, как услышал голос Мартора. Мальчишка уже очнулся и, судя по голосу, чувствовал себя неплохо. Он не просто разговаривал: голос его звучал выразительно, с присущими искушенному рассказчику модуляциями, то опускаясь до драматического шепота, то возносясь к ораторским высотам.

– …А у нас полный мешок мин. И Хайден говорит: «Давайка возьмем да и взорвем те айсберги!» И вот мы пробираемся через мины – раз! раз! – и ныряем в облака. И тут на нас из тумана надвигается громадная стена льда. И Хайден говорит: «А давайка ее взорвем!» И я взрываю. Бум! Бум! Ну и дела!

– В моем отчете, – прозвучал сухой голос корабельного врача, – будет сказано, что мистер Мартор скончался от чрезмерной жестикуляции.

– Точно, – крикнул ктото, перекрывая общий смех, – не суетись, малыш. Но всетаки чем это кончилось?

Хайден в нерешительности остановился у двери. Ему не нравилось, что Мартор рассказывает о нем, хотя, возможно, именно этим и объяснялась теплая встреча у люка.

Вот только не наплетет ли парень лишнего? Хайден постучал по плечу стоявшего перед ним высокого мужчину.

– А вот и он, наш герой собственной персоной. – провозгласил тот, отступая в сторону. Проскользнув в палату, Хайден ухватился за матрас, чтобы остановиться.

Раненые устилали пол, стены и даже потолок. Почти все бодрствовали и слушали Мартора, занимавшего почетное место у входа и выглядевшего пародией на привратника.

– А, Хайден! Я тут рассказывал ребятам, как мы с тобой подорвали айсберги и спасли флот! – Вытянутая, как у хорька, физиономия расплылась в нехарактерной для него улыбке. – Пираты прямо на них и налетели! Бум! Бум! Бум! – Он рассмеялся и тут же моргнул от боли. – А потом, – оратор обратился к замершей во внимании публике, – он говорит: «Эй, давайка вернемся и спасем «Ладью» Вдвоем, представляете! Но он…

– Ничего такого я не предлагал, – твердо перебил его Хайден. – Я только хотел убраться оттуда к чертям подальше.

– А ты, – драматически прошептал Мартор, косясь на аудиторию, – расскажи им, как мы атаковали пиратов.

Хайден сложил руки на груди и, нахмурившись, укоризненно, как взрослый на ребенка, посмотрел на юнгу.

– Я не помню, чтобы мы атаковали пиратов, потому что после того, как мы увидели, что «Ладья» захвачена, этот змееныш долбанул меня по голове ракетой, чтобы не дать улететь куда подальше.

Наверное, ему не следовало этого говорить, но, к его полнейшему удивлению, слушатели добродушно рассмеялись. Его похлопали по плечу.

– Ох, Мартор, так бы хотелось посмотреть, куда тебя на сей раз уведет инстинкт урожденного враля, – сказал ктото из офицеров. – И так жаль, что на этот раз у тебя нашелся свидетель.

– Но насчет айсбергов все правда, – негромко сказал Хайден. – По крайней мере мы их взорвали. За остальное, что он тут мог наплести, ручаться не стану.

– А экстренная остановка у борделя? – спросил ктото.

– Или схватка на саблях с сотней пиратов на байках?

– Или…

– Я ничего такого не говорил! – Мартор предпринял отчаянную попытку подняться, но эластичная простыня вернула его на место, и раненый распластался на постели.

– Это уж слишком! – воскликнул врач. – У парня точно оторвется почка. Все, хватит! Выметайтесь! Это и тебя касается. – Он ткнул пальцем в Хайдена.

Хайден невольно усмехнулся.

– Ну, теперь я хотя бы знаю, что ты не умер. Зайду в другой раз. И больше никакого вранья.

– Есть, сэр, – хмуро отозвался Мартор.

Из лазарета Хайден направился в мастерскую Одри Махаллан. Корабль гудел от голосов и мнений. Все это было ему хорошо знакомо еще по тем временам, когда он сам служил в пиратах; так бывало после каждой схватки. Ктото сводил с кемто счеты, но в основном участники событий обменивались мнениями, добавляя в рассказы собственные детали. Сражение уже обрастало мифами.

И Хайден, сам того не желая, оказался в центре новой мифологии.

Кивнув еще одному встречному, он постучал в дверь деревянного ящика. Ответа не последовало.

Прячется? Хайден не говорил с ней после сражения. Он только видел ее – мрачную, бледную, с растрепанными, как гнездо крысы, волосами и обгрызенными ногтями. Она избегала его взгляда. Обри побывала в плену, и там с ней могло случиться всякое, но пока что этот эпизод не получил отражения в корабельных историях.

– Ее там нет, – сказал парень, который только что прошел мимо. Хайден повернулся, вопросительно подняв бровь.

– Она на баке, разговаривает с леди. – Венера Фаннинг была еще одной героиней дня; ее своевременное решение взять ключ у капитана Сембри, когда пираты ворвались на мостик и убили всех, в конечном счете и спасло «Ладью». Извлечением сломанного ключа из панели управления уже занимался корабельный слесарь.

– Хорошо еще, что и адмирал зарекомендовал себя с лучшей стороны, – заметил ктото, – иначе мы все отдавали бы сейчас честь его жене, а не ему.

– Ты иди туда, – посоветовали Хайдену. – Все равно сейчас позовут. Мы приближаемся к тому чудному городку, туристической станции, и миссис Фаннинг желает нанести визит.

Адмирал Чейсон Фаннинг чувствовал себя карликом. И ему это совсем не нравилось.

Туристическая «станция» была на самом деле городом, который затмевал все прочие места, где ему доводилось бывать. И даже те, о которых он только слышал. Растянувшись на мили по потолку Вирги, она походила на громадную сверкающую люстру с похожими на пылающие сосульки башенкамиподвесками, шаровидными жилищами, свисающими с длинных фалов, и гигантскими вращающимися цилиндрами, каждый в три или четыре раза больше городов Раша. Следуя указаниям Махаллан, «Ладья» причалила именно к оси одного из этих цилиндров. И вот теперь Чейсон шел по улицам города и не мог отделаться от ощущения, что переместился из реальности в чейто бредовый сон.