Эпилог

     Этим "кое-чем" оказались четырехколесные вездеходы, занимавшие целый угол в гараже помимо двух набриолиненных машин. Вездеходы отдаленно напоминали электромобили из Моццо, но имели мощные рифленые колеса и сиденье, как у мотоцикла. Мэл пояснил, что это квадроциклы, и поздоровался с мужчиной в рабочем комбинезоне, копавшимся во внутренностях машины. Он не побрезговал тем, что хозяин гаража за секунду до рукопожатия вытер тряпкой испачканные в масле руки. 

     - Это Михась, автомеханик. Это Эва, - представил меня. - Мы чуток покатаемся. 

     И почему я не удивилась? Мэл питался адреналином на завтрак, обед и ужин. А сейчас как раз подоспело время запоздавшего полдника, и вездеходы призывно сияли полированными боками. 

     - Гош, я не люблю гонять, - сказала с тоской, когда Мэл вручил мне шлем и перчатки. 

     - Никаких гонок, - заверил он. - Покатаемся с полчасика как на великах. Нагуляем аппетит перед ужином. Не волнуйся. Управляй квадроциклом как машиной. Дороги здесь укатанные, без кочек и камней. Шлемы снабжены встроенными рациями. Мы можем слышать друг друга. 

     Мэл помог взобраться на вездеход. 

     - А лошадей у твоего деда нет? - проворчала я, устраиваясь на сиденье. 

     - Есть. В конюшне, - подтвердил он. - Покажу, когда поедем мимо. 

     Осталось закатить глаза и вздохнуть мученически. Надеюсь, Мэл не предложит освоить гарцевание на коне. 

     И мы поехали по широкой дорожке, оглядывая окрестности: Мэл впереди, я - сзади. Действительно, поползли неторопливо, почти пешком. Мэл махнул влево. 

     - Флигель для прислуги, - раздался его голос в наушниках. 

     Одноэтажное здание пряталось за деревьями. Виднелись крыша и часть кирпичного угла. 

     Мэл махнул вправо, куда убегала дорожка, раздвоившись: 

     - На пруд. 

     Просто замечательно. 

     Взмах руки в другую сторону: 

     - Конюшня. 

     Куда же без конюшни в уважаемом семействе? Без конюшни над семейством будут смеяться. 

     Очередной взмах: 

     - Ежевичник. 

     По мнению Мэла, я - тезка с лесной ягодой. Нужно наведаться и проверить. 

     Он снова махнул вбок: 

     - Крепость и пиратская хижина. 

     Как Мэл определил? Нет ни тропинки, ни иных опознавательных знаков. 

     - Что за хижина? 

     - Мое детство было пиратско-рыцарско-космическим, - оглушил голос в наушниках. - Крепость из камней, а хижина - на дереве, чтобы не добрались тигры и львы. Я лично строил. 

     Ага, его детство прошло в играх. Воображаемые схватки с врагами и опасными животными. Полная приключений жизнь, насколько позволяла фантазия. А мое самое опасное приключение длилось изо дня в день, из ночи в ночь, в течение нескольких лет. 

     За разглядыванием окрестностей мы подъехали к другим, запасным воротам, выходящим на обводную дорогу. Мэл притормозил, остановилась и я. Из будки вышел рослый мужчина. Мэл поднял стекло шлема и поздоровался рукопожатием. 

     - Эва, покажи ему лицо, - велел по рации. 

     Охранник бросил на меня мимолетный, но цепкий взгляд, и ворота медленно отъехали в сторону. Красный шар солнца стремился к горизонту, отчего на фоне блеклого неба лес казался черной растянутой полосой. Секундное беспокойство промелькнуло и пропало. 

     Как и пообещал Мэл, мы ехали неспешно. Вывернули на просеку, идущую параллельно кромке бора, и двинулись вперед. То ли потому что дело близилось к вечеру, то ли повлияли тишина и безлюдность, но этот лес мне не нравился. Лучи опускающегося солнца лизали траву, рождая косые тонкие тени от деревьев. 

     Квадроцикл шел ровно, и трясучка не ощущалась. Колеса сминали шишки и вдавливали в землю. Выступающие корни игнорировались отличной системой амортизации. Поначалу Мэл рассказывал об обитателях алой зоны, но потом увлекся ездой. За соснами мелькали крыши особняков, и я притормаживала, чтобы рассмотреть архитектурные изыски. Так и добралась с короткими остановками до развилки. От перекрестья вторая дорога уходила в лес. А Мэл исчез. Куда сворачивать? 

     В тот момент мне и в голову не пришло позвать его по рации. Я сняла шлем и прислушалась. Деревья чуть слышно шумели. Смыкаясь кронами, напевали песню, казавшуюся тревожной и зловещей. Из глубины бора наползала тень, захватывая территорию, как вражеское войско. Почудилось, что за мной следят и тут же прячутся за стволами, стоит повнимательнее приглядеться. 

     В мозгах переклинило. Бывает так, что события наслаиваются друг на друга, рождая дежавю. Этому способствует определенная обстановка, освещение, запахи, звуки. Я вдруг перенеслась в прошлое, в лес рядом с домом тетки. Раскаленный блин солнца также погружался за край леса, также шептались деревья, и стояла такая же одуряющая, до звона в ушах, тишина. И никого вокруг, а в доме - мертвая женщина. 

     - Эва! Эва! - трясли меня. Тормошили. Гладили по голове. - Эва, очнись! Почему сняла шлем? Что случилось? 

     Я вцепилась в Мэла. Тряслась мелкой дрожью, а он успокаивал, уговаривал как испуганного ребенка. Откуда-то появился термос, и в руках - чашка с горячим чаем. Ароматный напиток прошелся теплой волной по пищеводу и привел в чувство. 

     Оказалось, прошло чуть больше минуты, когда Мэл заметил, что отъехал достаточно далеко. Он ринулся назад, звал по рации, но не услышал ни ответа, ни привета. Мэл нашел меня сидящей в скрюченной позе у колеса. 

     И я рассказала ему - с паузами, невнятно и сумбурно, - о тетке, о жизни в её доме, о том, что родственница умерла по моей вине. Слова выдавливались через силу, напитавшись старыми детскими страхами. 

     Мэл обнял и притянул к себе, поглаживая. 

     - Нет, Эва, ты не виновата. Она не ожидала, что ты сможешь дать отпор. Очевидно, ее потрясло твое сопротивление, и сердце не выдержало. 

     - Не оправдывай меня. Она осталась бы жива, промолчи я тогда. 

     - И надолго хватило бы твоего терпения? Насколько я понял, жизнь у тетушки была далеко не сахарной. 

     Я не ответила.