Эпилог

    К вечеру небо очистилось от облаков, и потемну мы вышли из домика, чтобы полюбоваться звездами. Роскошное зрелище. Молочные брызги, куда хватает глаз. Где-то гуще, где-то реже. Словно неизвестный художник напшикал из пульверизатора краской на темно-индиговый холст. 

    - Сделай luxi candi*, - попросил Егор. Он обнимал меня сзади, прижимая к себе. - Давай-давай, не дрейфь. 

    Заклинание подчинилось не сразу и вышло слабеньким и кривокосым, давая не желтый свет, а поносно-зеленый, зловеще осветивший полянку. Егор сдавленно хмыкнул. Через мгновение рядом загорелись два ярких огонька. 

    - Ну его, - дернулась я, чтобы уйти в дом. 

    - Эвка, я горжусь тобой, - сказал муж торжественно. 

    Чем гордиться-то? Косенькое убожество через полминуты потухло, истаяв, а luxi candi*, созданные Егором, заливали полянку волшебным светом и не думали загибаться. 

    - Я создаю заклинания как само разумеющееся, а ты, не видя волн, творишь настоящие чудеса, - пояснил он, и в голосе прозвучало восхищение. - Легко и просто любой дурак сможет. 

    - И тебе нисколечко не стыдно за меня? 

    - Нисколечко. Хочешь, поклянусь? 

    - Нет. Спасибо, - расчувствовалась я и предложила великодушно: - Могу создать piloi candi*. 

    - А... э-э-э... знаешь, Эвочка, поздно уже. Пойдем-ка в постельку. Кстати! Тут чумовая ванна. Сто лет не мылся в ванне. Всё душ да душ. 

    - Видела и уже опробовала. 

    - И молчала? - притворно возмутился Егор. - Давай вместе её обкатаем. 

    - Не. Маленькая она. Не поместимся, - ответила я авторитетно. 

    - А мы рискнем, - потянул он к крылечку. 

    Ванна, и правда, оказалась вместительной. Самое то на двоих. 

    Три медовых дня пролетели, уложившись в одно мгновение, и мы возвратились в город. Семьей. Прихватили Кота из алой зоны (перед свадьбой я предупредила усатого о временной разлуке, и, кажется, он понял), сдали на хранение драгоценности и, забрав мои вещи, отправились домой, в общежитие. Перед отъездом я поблагодарила Константина Дмитриевича за гостеприимство. Дед Егора оказался радушным хозяином, и время, проведенное в алой зоне, запомнится мне надолго. 

    - Что ж вы прощаетесь так, словно мы больше не увидимся? - улыбнулся самый старший Мелёшин. - На свадьбе я дал себе обещание, что женю вашего первенца. 

    Я покраснела, а Егор кашлянул. 

    - А если родится дочь? 

    - Тем лучше. Как оказалось, весьма волнительно выдавать замуж. И предсвадебные хлопоты стали приятными. 

    При упоминании о приятных хлопотах некстати вспомнилась поимка Егора под балконом моей комнаты, отчего щеки разгорелись сильнее. 

    - Кот не докучал? - спросила я, переведя разговор в другое русло. Усатый дрых в кресле, развалившись на спине. 

    - Наоборот. Оказался на редкость самостоятельным животным. Подозреваю, он нашел подружку среди местных кошек и пропадал у неё. Появился за полчаса до вашего приезда. 

    Ох, и бабник, - посмотрела я с укоризной на Кота, но тот не внял, потому что крепко спал. Пришлось взять его на руки, чтобы донести до машины. 

    - Может, заболел? - спросила я озабоченно, когда мурлыка сонно потянулся на заднем сиденье. 

    - Скорее, перетрудился, - хмыкнул Егор, заводя "Турбу". - Ну, что, домой? 

    В столицу и в институт мы вернулись законной ячейкой общества. И стали жить как полагается, без притворств и пряток. 

    ________________________________________________________ 

     luxi candi*, люкси канди (пер. с новолат.) - световой сгусток 

     piloi candi*, пилой канди (перевод с новолат.) - электрический сгусток 

     ДП, дэпы (разг., жарг.) - Департамент правопорядка 

    -41- 

    После свадьбы жизнь понемногу устаканилась, войдя в прежнее русло, но я еще долго оглядывалась с удивлением по сторонам, потому что всё вокруг виделось мне в непривычном свете. 

    В сравнении с просторами поместья наша квартирка на четвертом этаже показалась маленькой, а кровать - тесной. 

    - Давай купим широкую, - предложил Егор после ночи бессонного ворочанья в панцирной полуторке. Ворочалась я, а он спал как убитый. 

    - Мне и так хорошо. 

    - Вот упрямая. Вижу же, что неудобно, - не отставал Егор. 

    Бесполезно. Нет, и всё. Нам не привыкать к узким пространствам, тем более в обществе любимого мужчины. 

    По возвращению в общежитие мне пришлось забыть об изнеженных ручках и заняться уборкой. Ибо при всем чистоплюйстве муж ни разу не взял в руки тряпку, увязнув в холостяцкой грязи. Пришлось подумать и о нестиранных рубашках, которых накопилось столько, что короб для грязного белья раздулся шаром. И о кормежке для Кота пришлось подумать, а еще об ужинах, обедах и завтраках. Хотя на завтраках и обедах я не зацикливалась. Пожизненная льгота в виде огненных талончиков обеспечила нас, лентяев, правом бесплатного питания в институтской столовой. Набрал полный поднос и, поев, унес тарелки на мойку. Ни забот, ни хлопот. 

    В средствах массовой информации фееричную свадьбу пообсуждали пару недель, а потом истерия пошла на спад. И журналисты перестали дежурить у института круглосуточно, покидая пост на ночь. В общем, относились к обязанностям спустя рукава. 

    Вскоре после замужества мне выдали документы на новую фамилию. 

    - Почему принято, чтобы жена брала фамилию мужа? - задала я философский вопрос, разглядывая удостоверение личности. - Чем женщины хуже мужчин? Давай меняться обратно, и ты станешь Папена Егор Артёмович. Или Папен? 

    Он рассмеялся. 

    - Потому что женщина входит в семью мужа, а не наоборот. Но ты щедро предлагаешь поделиться своей фамилией, поэтому я в затруднении. Может, станем Папен-Мелёшиными? 

    - Не, звучит смешно и несерьезно. Так и быть, остаюсь Мелёшиной.