Страница 96 из 136
- Можете быть свободны, Лиза, - разрешил тот.
- Я, пожалуй, немного поработаю, - ответила девушка смущенно. - Последние результаты получились смазанными.
- Как вам будет угодно, - сказал профессор. Мельком я заметила разочарование, промелькнувшее на лице Лизбэт.
На двери красовалась соответствующая табличка, на которой мелким шрифтом с множеством строчек перечислялись научные титулы и звания хозяина лаборатории. Я поскучнела. Конечно же, ясно, что ума ему не занимать, и все же теперь Альрик удалился от простых смертных, то есть от меня, еще дальше и выше, посверкивая далекой звездой на небосклоне.
Помещение благоухало медицинской стерильностью и нереальной чистотой. Кафельный пол тускло отражал свет плоских плафонов. Над линией столов, плотно набитых лабораторным оборудованием, нависала по центру длинная горизонтальная стойка с парадом гибких шлангов и сифонов на ней. У стен плотнились вытяжные шкафы и стеллажи с колбами, пробирками, мензурками, кюветами и прочей лабораторной мелочевкой. Под потолком помещение было опоясано толстым серебристым воздуховодом, такие же серебристые колонны вентиляционных вытяжек спускались, накрывая зонтами часть столов.
В углу стоял непонятный аппарат, похожий на стиральную машину. Через круглый люк было видно, как бесшумно крутится барабан. Наверное, Альрик настирывал свои халаты и носовые платки до сияющей чистоты.
Я поежилась. Пахло больницей и неуютом.
- Устраивайтесь, - предложил гостеприимный хозяин с безрадостным видом, а сам прошел дальше, за стеклянную перегородку, подобную той, что отделяла бесценный пятый этаж. Очевидно, за ней находилась еще одна комната. Большой зеленый лист упирался изнутри в стекло. Более ничего не удалось разглядеть, поскольку профессор легонько стукнул пальцем по перегородке, и она мгновенно замутилась, покрывшись толстым слоем морозного инея.
Стопятнадцатый грузно опустился на стул и предложил мне соседний. Вернулся Вулфу в халате, застегнутом на все пуговицы, и направился к многокнопочному устройству на этажерке у окна. Нажал несколько кнопок, и в помещении раздались гудки вызова.
- Думаю, не имеет смысла отключать громкую связь, - сказал профессор, обратившись к Стопятнадцатому. Тот согласно кивнул.
- Слушаю, Альрик Герцевич, - послышался в динамике женский голос.
- Марина, будьте любезны, сообщите студентам, что дополнительные занятия отменяются по независящим от меня причинам.
- Хорошо, Альрик Герцевич.
Профессор нажал большую красную кнопку отбоя.
- Итак, - обернулся к нам. - Причина отмены занятия должна оправдать себя, в противном случае мне будет стыдно смотреть в глаза студентам, пришедшим на занятие и напрасно прождавшим.
Я потупила глаза. Можно подумать, виновата в том, что декану вздумалось притащить меня сюда, схватив за шкирку.
- Для начала осмотри рисунок на пальце, - сказал Стопятнадцатый.
Профессор, поджав губы, указал на высокую кушетку в углу, незаметную из-за раздвинутой ширмы. Кое-как взобравшись и усевшись лицом к Альрику, наблюдавшему за моими кульбитами, я протянула правую руку. Он взял ее за запястье и внимательно осмотрел, нахмурившись.
- Дайте вторую, - сказал отрывисто.
Оглядел обе красные и расцарапанные конечности. Движения его пальцев были легкими и скользящими.
- Когда ваши руки покраснели?
Декан встал и заглянул через плечо Вулфу.
- Эва Карловна! Мы с вами почти час общаемся, а вы не упомянули о нездоровье, хотя согласились немедленно поставить меня в известность в случае ухудшения.
Я виновато опустила глаза.
- Это обычное раздражение кожи, - пояснил Альрик, - аллергическая реакция. Я приготовлю антигистаминный состав на основе крема для рук, он облегчит неприятный зуд.
Он поднес мою лапку к глазам и начал внимательно изучать проступившее колечко. Уж не знаю, были ли у него заговоренные руки, поглаживающие мои пальцы и пробегающие по ладоням, но зуд прекратился. От воздушных прикосновений начало клонить в дрему. Приятные ощущения растекались по мышцам.
- Вы не ответили на вопрос, - сказал профессор, изучая каждую линию и узор на подушечках пальцев. Меня же укачивало. Нежность касаний сбивала мысли в кучу.
- Сегодня... утром, как проснулась, - пробормотала, поглощенная впечатлениями.
- А вчера вечером Эва Карловна встречалась в узком кругу со старостой Касторским и двумя его друзьями, возвращавшимися домой после тренировки, - вставил декан.
При упоминании ненавистной фамилии я вздрогнула и очнулась.
- В их свидании есть неожиданный момент? - мужчина продолжал изучать опухшие руки.
- Встреча состоялась в коридоре института, после чего юноши отправились по своим делам и дома не появились. Собственно, это преамбула, Альрик. Суть состоит в том, что Касторский, Болотов и Крестович, применив иллюзорное воздействие, сняли со студентки дефенсор* и прочитали ее воспоминания.
Профессор прекратил ощупывание рук, и меня пронзило ощущение потери. Мне очень понравились его поглаживания, - призналась со стыдом.
- Что вас волнует больше, Генрих Генрихович? Что студенты не дошли до дома, или что они узнали то, о чем им не следовало знать?
- Меня в равной степени волнует и первое, и второе.
Альрик развернулся ко мне боком, опершись кулаком о кушетку, и теперь они со Стопятнадцатым стояли напротив друг друга, беседуя, а я сидела между ними и слушала, навострив ушки.
- Насчет первого я бы не волновался, - сказал снисходительно профессор. - Зная Касторского, не удивлюсь, если ребятки по пути домой свернули не в ту сторону или встретили не тех девушек и наверняка заработали приключений на свой хребет. Подождите денек-два, и они дадут о себе знать: либо позвонят и сообщат, что их арестовали, либо самостоятельно приползут домой на своих ногах, помятые и с синяками.
- По словам Касторского-старшего, вчера вечером его сын должен был в обязательном порядке вернуться домой на важный семейный ужин. Беспрекословно, так сказать. Ближе к полуночи родители подняли тревогу, а к утру даже такой большой город как наша столица, сдался под напором семейства. Уже проверены все отделения, больницы, морги. Одновременно выяснилось, что друзья младшего Касторского не ночевали дома. В настоящее время идут тотальные проверки клубов и притонов, которые посещал или мог посещать Касторский-младший. Несомненно, я был бы рад знать, что студенты покинули институтские пенаты целыми и невредимыми. При всем при этом получается, что Эва Карловна оказалась последней, кто их видел и разговаривал с ними, так?