Предновогодье. Внутренние связи

    Мэл поиграл пальцами по столу:

    - Сомневаюсь. Что-то же должно быть. Я, например, совсем не хотел... - запнулся он, - этого делать. Но почему-то сделал.

    Во мне росла обида.

    - Я, что ли, заставляла тебя сосаться? Больно надо!

     Прокричалась и отвернулась. Не хотела, чтобы он увидел дрожащий подбородок и растущее желание заплакать. Надо же, моя особа так ему противна, что он роет носом землю, старательно ища причины своего поступка.

    - Значит так, - заключил Мелёшин. - Принудь меня что-нибудь сделать.

    - Как?

    - Сообрази уж сама, - сказал он, раздражаясь, - и мысленно внушай.

    - Что внушать?

    - Да что угодно! - разозлился Мэл. - Хотя бы из окна выпрыгнуть!

    Я развернулась к нему. Его брови нахмурились, губы сжались в полоску.

    - Отлично! - пожала плечами с равнодушным видом. - Зачем мысленно? Могу и вслух.

    - Папена! - Мелёшин выразительно потер кулак.

    Демонстративно задрав подбородок, я начала прожигать взглядом доску. Ну, сейчас такое придумаю, мало не покажется! В голове подспудно зашевелился червячок сомнения - а вдруг получится? Страшно представить, неужели я могу оказывать влияние на поступки людей, игнорируя защиту дефенсоров?

    Загадала, чтобы Мэл сделал стойку на голове.

    - Задумала?

    Я кивнула, продолжая пялиться на доску.

    - Смотри на меня, - велел Мелёшин. Да пожалуйста!

    До чего же красивые у него глаза! А зеленый ободок то сужался, то расширялся, завораживая взгляд. Это еще как посмотреть, кто и кому внушает, - всплыла в голове тоскливая мысль. Интересно, на других девушек он глядел так же, с легкой полуулыбкой и сознанием собственной привлекательности?

    Внезапно Мэл подался вперед, обхватил мое лицо ладонями и накрыл губы своими. Он целовался агрессивно, подавляя возможное сопротивление, которого, кстати, и не было.

    А дальше наступил туман. Вроде бы я оказалась лежащей на скамье, а Мелёшин, нависая надо мной, покрывал поцелуями лицо, шею, пытал губы. Ощутила, как его рука забралась под юбку и направилась в путешествие по бедру, оставляя за собой раскаленный след. Будто со стороны я слышала невнятную мольбу: "Мэ-эл..." и, по-моему, подталкивала, разрешая ему и предлагая. А он и не отказывался, беря.

    Также неожиданно Мелёшин отстранился и исчез из поля видимости. Когда сознание прояснилось, я приподнялась, держась за спинку скамьи, и увидела, что он сидит, дыша как марафонец. Да и я чувствовала себя не лучше. Сердце частыми толчками гнало кровь, руки дрожали.

    Мэл потер лоб.

    - Ты это загадала? - спросил он, с трудом уравняв дыхание и не глядя на меня. - Вспыхиваешь мгновенно. Не подозревал, что тебе хочется со мной.

    - Сдурел? - подхватилась я и залепила пощечину. Впервые кому-то заехала по лицу, и этим кем-то оказался Мелёшин. Не знаю, почему рука поднялась и опустилась на его щеке, оставив яркий красный отпечаток. Эффектно, с громким шлепком.

    Схватив сумку, полезла через стол. Мэл попытался удержать, однако я начала вырываться, царапаясь.

    - Прекрати! - он попробовал встряхнуть меня, видимо, рассчитывая прекратить истерику.

    - Пошел вон! - закричала я, уже не владея собой. - Сто лет не сдался, и еще век тебя не видать!

    И с силой оттолкнув Мелёшина, отчего он завалился на скамью, бросилась, сломя голову, из пустого помещения.

    Забравшись на чердак, я сидела у окна, уткнувшись с носом в ворот куртки. Одинаково холодно и паршиво - на улице и в сердце. А еще гадко и муторно. Вот если бы, предположим, сейчас замерзнуть, тогда всем станет проще - отцу, Стопятнадцатому, вынужденному меня прикрывать, тому же Мелёшину. Не мучился бы, бедный, придумывая себе оправдания.

    Легок на помине. Ругаясь и чертыхаясь, забрался через люк, огляделся, заметил мою скрюченную фигуру в углу и почему-то с облегчением вздохнул. Подошел и сел рядом на корточках, плечо к плечу. Потом поводил перед собой руками, и вокруг ощутимо потеплело. У меня перестал идти пар изо рта, и начали отогреваться руки.

    - Теплый колпак, правда, ненадолго, - пояснил Мэл. - Я так и подумал, что ты здесь. Боялся, сиганешь головой вниз.

    Я фыркнула:

    - Вот еще! Больно надо.

    Помолчали.

    - На самом деле, на рукаве остался твой волос. Я заговорил следы и пришел по ним, - пояснил зачем-то Мелёшин и коротко взглянул на меня. - Скажешь, что загадала? Только не бесись. Не хочешь - не говори.

    - Чтобы ты прошелся на руках туда и обратно.

    - Серьезно? - он искренне удивился. - Никогда бы не подумал.

    - Разве это важно? - спросила я устало.

    - Для меня важно, - пояснил он хмуро. - Сама понимаешь, девчонка без капли способностей, поимевшая наглость заявлять, что учится в институте с вис-уклоном да еще на особых условиях... Словом, данный факт меня не просто злил, а невероятно злил. Я был готов придушить тебя за вранье. И сейчас, наверное, хочу, - заявил умиротворенно, хотя по кулакам с побелевшими костяшками я видела, что спокойствие давалось ему нелегко.

    - Что мешает? Не хочешь ручки марать, сдай в первый отдел, - пожала плечами, упорно терроризируя глазами тумбовый стол в углу.

    - Я не стучу, - возмутился Мэл. - И все-таки, почему тебя понесло в институт с вис-уклоном? Притом, что невероятно рискуешь.

    - Это не твоя беда.

    - Ясно, что не моя. Удивляюсь, как ты доучилась до третьего курса. Это же грандиозная афера!

    - У каждого свои масштабы аферизма.

    - А родители? Они знают? Погоди-ка, наверняка устройство в институт произошло при участии твоих родителей, я прав? - воскликнул Мелёшин, пораженный догадкой.

    - Не лезь. В это. Дело, - оттолкнула его. Он не удержался на корточках и уперся ладонью об пол, чтобы сохранить равновесие. - Забудь. Если противно меня видеть, как-нибудь перетерпи. Немного осталось.

    - То есть? - спросил Мэл, отряхивая руки.

    - До первых слухов. Тогда уйду отсюда.

    - Понятно. Как, например, твой перевод в наш институт. Он был не первым?

    - Не хочу об этом, - я обняла себя за плечи и отвернулась к окну.