Страница 57 из 136
Вишневые пятна не отстирались, как я ни шоркала. Повесила свитер с джинсами на веревку, а потом подумала: зачем сушить, если безнадежно испортились? Остается только выбросить.
А ведь это ведь мог быть один из близнецов - Капа или Сима.
Пока кипятился чайник в пищеблоке, я в тысячный раз прокручивала в памяти случившееся. Почему-то вспоминались случайно ухваченные взглядом кадры, на которые поначалу не отреагировало заторможенное сознание. Вот парень оттаскивает за волосы визжащую брыкающуюся девицу, а потом в буквальном смысле забирается по головам и лезет к выходу. Вот другая девушка поскальзывается на картофельном месиве и с разбегу грохается затылком о кафель. Другой парень, прячась за перевернутым столом, швыряет в мечущегося горящего человека, чем ни попадя, чтобы отпугнуть. Но разве чувствовал несчастный, обезумевший от боли, животный страх людей?
Противно и гадко. Толпа опасна, а неуправляемая толпа - многажды опаснее.
Заварив дольки сушеных яблок в стакане, я вернулась в швабровку. Постояла у окна, бездумно возя пальцем по стеклу. Мысли, совершив круговорот, неожиданно пришагали к Мелёшину: как он тащил по кухонным закоулкам, как ответил мерзавцу, ударившему меня, как аккуратно нес по коридору и поцеловал в лоб... Нет, в висок!
Я вскочила и забегала по швабровке. Какой резон Мэлу со мной нянчиться? Ну, подумаешь, затоптали бы или задохнулась в дыму, ему-то что? Вряд ли Мелёшин заботился о сохранности моего долга. Кстати, сегодняшнее спасение из столовой - чем не повод для нового обязательства? Я было испугалась, однако, рассудив здраво, решила, что поскольку не просила Мэла о помощи, значит, еще одну клятву преданности приносить не буду. Поблагодарить, конечно, поблагодарю, и на том жирная точка плюс мой высокомерный взгляд. Ведь я до сих пор злилась на Мелёшина и его египетскую змею.
И все же, Мэл поцеловал меня, пусть и в висок! Он нес меня и озаботился моим самочувствием!
Внутри всколыхнулось. Я побежала к раковине и с горящими глазами вгляделась в отражение в зеркале. Могло ли случиться так, что я понравилась Мелёшину? Вдруг он разглядел во мне нечто большее, чем бесцветную крыску с жалким хвостиком? Вдруг он увидел мой глубокий внутренний мир и необъятную широту души? - подумала с надеждой и тут же захихикала своим мыслям. Ага, парням только это и нравится в девушках. Еще раз внимательно оглядев себя в зеркале и не увидев ничего нового и сногсшибательно красивого, я подуспокоилась и вернулась обратно в комнатушку.
Скорее всего, Мелёшину от меня что-то нужно, кроме дрессировки. Может быть, он поспорил с друзьями, что окрутит и облапошит простую овечку вроде меня. Подобные душераздирающие истории в изобилии гуляли среди студенток. Как правило, в любовных сплетнях парень сначала спорил с друзьями, что очарует невзрачную простушку, но потом между парочкой разгорались недетские чувства, и все заканчивалось страстным примирением и слухами, гуляющими по ушам женского студенческого населения. Причем, я уверена на девяносто девять процентов, что сентиментальные истории были вымыслом излишне романтизированных особ слабого пола.
Ладно, посмотрим, что дальше будет, а к Мелёшину нужно при случае приглядеться.
Яблочки размокли в кипятке, и выяснилось, что вытаскивать их пальцами из горячей воды крайне неудобно. Вывод: требовалась ложка.
Когда нечем заняться, мысли, циркулируя, съезжают в прежнюю колею. Меня снова развернуло к происшествию в столовой. Чтобы отвлечься, я решила заполнить безделье нужным занятием: все-таки сделать крючочки для вешалок под одежду. Но, похоже, комендантша всучила какие-то неправильные пластилиновые гвозди. Не успевала я ударить молотком по шляпке, как они загибались ровными буквами "Г".
В сердцах зашвырнула молоток на подоконник. Чем бы еще заняться?
В дверь постучали. Это оказалась Аффа, пришибленная и вымотанная. Усевшись на кровать, девушка без предисловий рассказала, что когда началась паника, она выходила из столовой, и ее удачно вынесло с первой волной студентов.
- Ужас, - поделилась она впечатлениями. - Понаехало пожарных машин и скорой помощи - не перечесть. Меня заставили пройти медосмотр, хотя я не пострадала. Все же не лишне будет, правда?
Я согласно кивнула.
- Много народу развезли по больницам. У кого переломы, у кого сотрясение. Оказалось, полно раненых, представляешь? Не успели врачи уехать, как наползли из первого отдела. Говорят, будут устраивать тотальные допросы.
Я хмуро слушала монолог соседки. Дурные вести разлетаются как мухи.
- А знаешь, что самое страшное? Это ведь Сима подпалился.
Сердце подпрыгнуло в груди. Так и знала!
- Он живой? А Капа где?
- Говорят, живой, но сильно обгорел и в тяжелом состоянии. Капу загребли в первый отдел. Наши видели, он был бледный как смерть и не мог сам идти, его под руки вели.
Еще бы! Я бы на месте парня вообще не соображала, кто я и где я. Эх, ребята, что же вы наделали...
- Слушай еще новость! - оживилась девушка, вспомнив нечто важное. - Мне одна знакомая рассказала, а ей соседка по общаге шепнула, а той подружка намекнула...
- Аффа, ну, и длинная же у тебя птичья почта.
- А-а, ладно, - махнула она рукой. - В общем, Эльза, ну, которая подружка Мэла...
- Знаю. Вот где у меня сидит. - Я похлопала по горбушке.
- Так вот, она плакала в женском туалете. Говорят, будто Мэл, сам не свой, орал на нее в холле. Кричал, что ни разу в жизни не прогибался ни перед одной бабой и никогда не прогнется, иначе парни перестанут его уважать. Представляешь?
- Нда... Милые бранятся - только тешатся, - разъяснила я заковыристую сплетню, а сама головой покачала, представив, как толпы девушек гнут Мелёшина в разные стороны, а он мужественно раскидывает их в разные стороны. Потом попыталась представить плачущую навзрыд Эльзу в туалете рядом с кабинкой, на которой красуется надпись про меня и Мэла. Нет, рыдающую брюнетку я так и не смогла вообразить.
- Что собираешься делать вечером? - поинтересовалась Аффа. - Что-то я совсем никакая. Учить неохота, курсовую делать тоже. О! - подмигнула. - Позову кое-кого, сходим в парк иллюзий. Пойдешь с нами?
- Нет, спасибо, - оказалась я. Не скажешь же, что в личном бюджете отсутствует статья расходов на посещение увеселительных мест. Кроме того, острых ощущений мне хватило сполна утром.
- Ну, ладно. Не скучай, - попрощалась Аффа и убежала.
Я же прилегла на кровать. Соседка оказалась права: руки не хотели ничего делать, а мозг - умственно трудиться. Бессмысленно лежа и смотря в потолок, я дождалась, пока за окном не стемнело. Совсем обленилась: даже темнота не подвигла вставать и включить свет. Потом вспомнила, что надо бы завтра найти Петю Рябушкина и поговорить с ним насчет плафона для лампочки.