Страница 20 из 136
Странно, - подумалось мне. Кабинет с таким номером должен быть только у ректора.
Стало быть, дошла.
Это могла быть 7.2 глава
Дива. Валькирия. Роскошная роковая женщина. Божество. Неземная красавица. У меня язык не повернулся назвать особу, стоявшую напротив, женщиной. У таких, как она, не бывает возраста.
Великолепные вьющиеся волосы до середины плеч, запоминающееся выразительное лицо, стройная фигура в облегающем костюме, повторяющем изгибы совершенного тела - девушка неземной красоты ворочала коробками, пересчитывала тюбики с кремом, периодически исчезая за занавесями, скрывавшими богатства материального склада, расфасованные, разложенные и расставленные на громоздких стеллажах.
- Вот. Пишите.
Она сунула мне пачку бумажек. Требовалось заполнить опросный лист, соглашение об ответственности за порчу и расхищение казенного имущества и длиннющий формуляр, сложенный для удобства гармошкой.
Голос у девушки оказался самым обыкновенным и совершенно не походил на пение неземного существа. Я слегка разочаровалась. Затем, вздохнув, уселась у краешка высокой стойки и принялась терпеливо читать пункты опросного листа, мучительно напрягая мозг.
Еще не полностью придя в себя после прогулки по подвальному лабиринту, я туго соображала. Головокружение прошло, но изображение перед глазами периодически размазывалось, становясь нечетким.
У другого краешка стойки расположился юноша в желтой униформе. Облокотившись о перекладину, он подпер подбородок рукой и с тоской наблюдал за перемещавшейся завхозшей. Та деловито сновала по помещению, пропадая за занавесями и появляясь с очередной коробкой, после чего яростно пересчитывала ее содержимое, сверялась с записью в карточке и утаскивала коробку в складские недра. Юноша в униформе громко вздыхал, а роковая красавица бросала на него взгляды, полные злости и презрения.
Я понимала страдальца. Будь я парнем, тоже влюбилась бы до беспамятства в сей шедевр нереального совершенства и вздыхала бы еще громче и чаще, чем юноша.
Влюбленный, изнывавший напротив меня, имел невзрачную внешность. Увидишь его случайно и тут же забудешь. Бывают такие лица - пресные как вода, без изюминки в облике. Зато за молодого человека кричала униформа. Ярко-желтая с оранжевыми вставками, она делала его образ элегантным, придавая строгость и значимость. К погонам рубашки крепились маленькие значки с блестящими перекрещенными трубами. Такие же эмблемы имелись на каждой пуговице потрясающей солнечной униформы.
- Агнаил, по-моему, вам пора, - бросила завхозша, пробегая в очередной раз с очередной коробкой.
- Еще рано, - ответил он грустно, провожая её взглядом.
- А по-моему, самое время, - красавица бросила на печалящегося злой взгляд изумрудных глаз.
- Нет-нет, что вы, - начал оправдываться молодой человек. - Если что, меня сразу же потянет.
- Не сомневаюсь, - процедила завхозша и скрылась за занавесями.
Я начала заполнять формуляр, но писалось неудобно. Жутко мешало покалывание в среднем пальце, которым я, видимо, ударилась при выходе из темного коридора. Первая фаланга покраснела и припухла.
Юноша душераздирающе вздохнул, и очередной тоскливый вздох разъярил завхозшу. Она с грохотом поставила новую коробку на стол и принялась раздраженно перекладывать медицинские перчатки, для верности пересчитывая громким шепотом.
Коробка оказалась большой, кучка перчаток выросла размером с приличную горку. Завхозша путалась и несколько раз начинала счет заново, Агнаил внимательно следил за её манипуляциями. Время текло.
Наконец я вручила завхозше исписанные бланки. Проверив наличие подписей в соглашении и опросном листе, она заполнила долгожданную квитанцию о выделении мне койко-места в количестве 1 шт. в институтском интернат-общежитии. Взяв бумажку в руки, я с облегчением вздохнула.
- Пробьете квитанцию на выходе.
- Знаю, спасибо.
Внезапно юноша развернулся ко мне лицом и приобщился к содержательному диалогу:
- Ту булочку, что лежит в сумке, рекомендую съесть. Иначе на выходе вас задержит страж.
От изумления мои брови полезли на лоб. Во-первых, откуда молодой человек узнал про булочку (пахнет, что ли, аппетитно?), а во-вторых, причем здесь вахтерша?
- Зачем бабушке моя булочка?
Агнаил грустно улыбнулся, а завхозша звонко засмеялась, обнажив ровные белоснежные зубы.
- Стражем является Монтеморт, - пояснила мне. - Он обучен хватать за горло и удерживать любого, кто рискнет вынести из института казенную вещь.
Я оторопела.
- Но ведь булочка куплена в столовой на мои деньги. Значит, по умолчанию это моя булочка.
- Неважно, - пояснил юноша. - Её испекли в институтской пекарне и, едва она вышла из печи, как стала собственностью учреждения. На каждую булочку или пирожок ярлык не повесишь, поэтому настоятельно рекомендую употребить её перед выходом.
- А вещи, что у меня в сумке, - поинтересовалась я с дрожью в голосе, - не посчитает ли Монтеморт, что они принадлежат институту?
- Исключено, - покачал головой Агнаил. - Монтеморт отлично выдрессирован и ни разу не ошибся. У него великолепный нюх.
Ишь с какой гордостью сказал! Такое впечатление, будто сам воспитывал зубастого монстра. При воспоминании о монстрах я глянула на палец, и он снова зачесался.
- Что и говорить, наследственность - великая вещь, - продолжил тему молодой человек, поглядывая на завхозшу. Та смотрела на него с непонятной меланхолией.
- Ваша наследственность, Агнаил, однажды чуть не загрызла насмерть студента.
- Это неподтвержденные слухи! - возразил с жаром юноша. - В любом институте из курса в курс гуляют легенды. На самом деле Монтеморт ни разу не переступил через служебный долг.
- Дыма без огня не бывает, - упрямо гнула свою линию красавица и обратилась ко мне: - Чтобы избежать в дальнейшем неприятных моментов, предупреждаю сразу: книги из библиотеки, посуду из столовой и спортинвентарь не выносить. Даже мыслей не иметь!
Я пожала плечами: мол, оскорбляете, никогда бы не догадалась до подобного святотатства.
Поскольку квиточек на койко-место грел руки, я вознамерилась по-быстренькому слинять из гнетущих катакомб. Электрический свет нервировал глаза. Взгрустнулось по обычному серому небу, по шквалистому ветру, по косому дождю в лицо. Вот и выяснилось, как мало нужно человеку для ностальгии.