Страница 15 из 136
Стопятнадцатый распорядился Морковке:
- Обеспечьте пострадавшую горячим питанием и постельным режимом. Думаю, крепкий сон можно запрограммировать через два часа. Этого времени достаточно? - уточнил у помрачневшей фельдшерицы. Еще бы, ей сейчас в столовую бежать, добывать диетическое питание.
- Вполне, - промямлила она и наградила меня убийственным взглядом.
- Эва Карловна, - обратился ко мне декан нематериалки, - наверняка вы используете дефенсор*. Смею попросить о том, чтобы временно его снять, и Михаслав Алехандрович успешно применит заклинание крепкого сна
Я заколебалась. Браслет, которым обеспечил меня предусмотрительный отец, являлся единственной защитой от излишнего любопытства висоратов, вздумай кто-нибудь из них побродить в моей голове.
Стопятнадцатый, видя мою нерешительность, добавил:
- Эва Карловна, ручаюсь, что кроме наложения cus sopiti, других воздействий не будет оказано. Такое же обещание дает и Михаслав Алехандрович. - Декан элементарки сдержанно кивнул. - Прошу не ставить под сомнение профессионализм руководства и этическую сторону вопроса.
Мне показалось, в глазах Стопятнадцатого сверкнули веселые искорки. Неохотно кивнув, я задрала растянутый рукав свитера и с трудом сняла с предплечья черный пластмассовый браслет. Вот и все. Читайте меня как открытую книгу, узнавайте мои тайны.
Михаслав Алехандрович прикоснулся к моим вискам пальцами - сухими и прохладными. Я думала, будет больно, но не произошло ничего необычного, и через полминуты мужчина отошел. И это все?!
Браслет сразу же вернулся на предплечье, возвратив мне былую уверенность.
Фельдшерица помогла Пете облачиться в медицинскую рубаху взамен порезанного и испачканного засохшей кровью свитера. Миарон Евгеньевич снял пиджак и отдал парню.
- Не стесняйтесь, Рябушкин, это самое малое, что мы можем сделать для вас, - декан похлопал Петю по плечу.
- Не могу принять, - смутился тот. - Я и без пиджака доберусь до дома.
- Так вам никто и не дарит, - засмеялся Миарон Евгеньевич. - Хочу, чтобы вы без приключений и лишних пересудов дошли до раздевалки. А пиджак вернете завтра.
- Кстати, - вступил в разговор Стопятнадцатый, - напоследок хочу посоветовать вам, Петр. Сделайте вид, что пока не знакомы с Эвой... Карловной. - У меня от удивления вытянулось лицо. - Ваше знакомство не будет вязаться с легендой о непричастности.
- Действительно, - поддержала проректриса, - в этом есть смысл.
- Хорошо, - кивнул Петя, подмигнул мне и ушел, попрощавшись со всеми. Хороший он парень, простой и открытый. Мне понравился.
После ухода Пети проректриса опять обратила внимание на молодого декана. Она задалась целью залить его язвительностью по самое не хочу. Но Миарон Евгеньевич вяло и легкой улыбкой отбивался от нападок: почему студенты его факультета прогуливают лекции, почему низкие показатели в олимпиадах, почему подготовлено мало докладов для научной конференции. Можно подумать, больше дел нет, как обсуждать текущие вопросы у постели умирающей больной!
Ладно, не совсем умирающей.
- Кроме того, поскольку в сегодняшнем ЧП оказались завязанными учащиеся трех факультетов, - вернулась к избитой теме проректриса, - хочу указать всем присутствующим на необходимость соблюдения конфиденциальности.
И все присутствующие согласились с указанием.
- Предъявят ли моей студентке обвинение? - спросил седовласый декан элементарки. - То, что она пострадала, является смягчающим обстоятельством?
- Вряд ли, - ответила проректриса.- Обсудим подробности завтра. Для начала нужно пережить сегодняшнюю ночь.
Уж не знаю, какой смысл скрывался в ее словах, но мужчины вдруг деликатно замолчали.
- Миарон Евгеньевич, попрошу пройти ко мне в кабинет, чтобы обговорить возможные способы поощрения Рябушкина, - велела проректриса.
- Хорошо, - ответил вызванный, растерявшись.
- Я бы тоже хотел обсудить некоторые идеи насчет специалиста... - начал Михаслав Алехандрович, но проректриса оборвала.
- Успеется, - отрывисто бросила и вдруг покраснела, после чего быстрым шагом удалилась из лазарета.
За ней цепочкой потянулись остальные. Первым ушел на ковер Миарон Евгеньевич, вторым - декан элементарки, натянув на лицо маску безразличия. Морковка исчезла в поисках диетического борща.
Стопятнадцатый подошел ко мне.
- Вы не видите волн.
Ну, и что с того? Зачем кричать, если мы оба прекрасно знаем?
Мужчина продолжил:
- Поэтому, с высоты своего полета я поначалу не учел некоторые особенности. Когда вас выпишут из стационара, жду в деканате. - Он задумчиво потер подбородок. - Да-а, ну и денек выдался. Спокойной ночи.
- Спасибо.
Проводив взглядом грузную фигуру декана, я с хрустом вонзилась в сочный Петин подарок. Желудок благодарно взвыл.
***
Пока я ожидала Морковку с диетическим супом и выбирала удобную постель из двух бесконечных рядов кроватей с белыми треугольниками подушек, Евстигнева Ромельевна угощала чаем декана факультета внутренней висорики, слушала вполуха его оживленную речь, отвечала невпопад на вопросы и изредка поглядывала в зеркало, висевшее у двери, чтобы убедиться - не заливает ли её щеки предательский румянец.
Мальчишка был молод. Очень молод и хорош. И Евстигнееву Ромельевну тянуло к нему невероятно. Но чем сильнее ее тянуло, тем тяжелее она придумывала вериги себе и ему, чтобы как можно реже встречаться с искушением, и тешила себя надеждой, что сумеет изгнать из головы непотребные фантазии.
Оказалось, всё зря. Потому что барьеры рухнули в одночасье, когда она увидела его - спокойного, уверенного, улыбающегося - в выкрашенном унылой голубой краской стационаре. Банально и неромантично.
Поддавшись непонятному порыву, Евстигнева Ромельевна вдруг пригласила его в кабинет тет-а-тет. Хорошо, что причина была основательной. Боже, а какая была причина?
***
Наевшись непонятной зеленой бурды под названием суп-пюре, я полеживала на кровати, прислушиваясь к звукам за дверью, и раздумывала над тем, что еще ни разу не начинала жизнь на новом месте с ночевки в лазарете. Примет ли меня институт, став домом хотя бы на короткое время? Одно хорошо - за неполный день повезло познакомиться со всей институтской верхушкой.
Два часа, отведенные на разные моционы, истекли, и я отключилась.