Предновогодье. Внутренние связи

     Мелёшин следовал позади. Более того, он догонял меня.

     Припустив, я побежала. Взлетела по лестнице, не запомнив, на какой этаж, и понеслась по коридору. Мелёшин не отставал, и даже куртка под мышкой его не тормозила. Я же начала выдыхаться. Петляла как заяц, запутавшись в бесконечных переходах и распугивая редких студентов. Забежала в незнакомый коридор, с ужасом поняв, что беготне пришел конец - передо мной был тупик.

     Мелёшин бросил сумку у стены, кинул на нее куртку, и пошел на меня. Я пятилась и оказалась в углу. Мэл оперся одной рукой о стену, а вторую упер в бок.

     - Вот, значит, с кем знаешься, - начал зловеще.

     - С к-кем? - спросила, заикаясь от страха.

     - С Соцким.

     Я отрицательно замотала головой.

     - С Рыжим Соцким, - повысил голос Мэл. - Не отнекивайся. Пять минут назад ворковали у Списуила.

     - Это ошибка. Это Алесс, - начала уверять. - И мы не ворковали.

     - Значит, уже Алесс? - сказал недобро Мелёшин. - А ты в курсе, чем он занимается? По нему же первый отдел плачет. Вся его семейка на подозрении. Зачем ты с ним связалась?

     - Я не связывалась.

     - А-а, значит, договорилась с ним выносить книги из библиотеки? - вспылил он. - Нашла нового напарничка? Соцкий продаст тебя - недорого возьмет.

     - Не нужен мне никто, - пискнула я. - Теперь сама проношу книги.

     - Конечно! - взбеленился Мэл. - Как же я мог забыть о твоих привилегиях? Например, о завтраках и обедах с символистиком в отдельной столовой! Может, он тебя на колени садит и с ложечки кормит?

     - Причем здесь Альрик? - закричала я. - А если и кормит, тебе-то какая разница?

     - Какая мне разница? - рассвирепел Мелёшин. - Мне есть разница!

     Сцепил свои пальцы с моими и припечатал к стене.

     - Сейчас узнаешь, какая мне разница, - отрезал и жестко поцеловал, прикусив мне губу, словно наказывал. Ойкнув от боли, попыталась вырваться, но захват был крепким.

     - Не дергайся, - сказал Мэл, и я замерла.

     Он обегал взглядом мое лицо и снова возвращался к прокушенной губе. Потом легонько подул на ранку, медленно склонился, осторожно коснулся моих губ и неторопливо, изучающе, поцеловал.

     Расцепил наши пальцы, а я почему-то не делала попыток оттолкнуть его и убежать. Стояла и смотрела - глаза в глаза. Мэл провел пальцем по моим губам и очертил их контур. Вдруг, зажав подбородок рукой, яростно поцеловал - раз, другой.

     И сорвался. Впрочем, как и я. Притянула его к себе и отклонила голову, подставляя шею губам Мелёшина.

     Его руки забрались под свитер и, ловко расстегнув нужные застежки, принялись умело поглаживать и сжимать. Я же захлебывалась в удовольствии, впрыскиваемом в кровь с каждым новым поцелуем, разъедавшим волю и испарявшим остатки самообладания. Куда подевались жалкие попытки противостоять искушению? Тело стало покорным, как глина в руках скульптора, и охотно отзывалось на прикосновения, прогибаясь навстречу ласке.

     Под его ладонями горела кожа, искорки наслаждения простреливали по нервам, нарастая и усиливаясь. Рассудок отключился, уступив место инстинктам, вопящим об одном: "Возьми! Разрешаю!"

     Мэл часто и жарко дышал.

     - Раздвинь ножки, - послышался хриплый прерывающийся голос над ухом.

     И я согласно выполнила просьбу, не испытывая ни капли стыда от собственного распутства. Мелёшин втиснул колено и потер им между моих ног. Разве крыска сподобилась возмутиться нахальным вторжением? Наоборот, из моего горла вырвался глухой стон, а руки крепко вцепились в плечи Мэла. Я чувствовала его возбуждение и как губка пропитывалась его желанием. Нашим общим желанием.

     - Да, Эвочка, да... - бормотал он, целуя. - Моя девочка... Скажи "да"...

     Внезапно я увидела себя со стороны - с задранной до талии юбкой и ногой, закинутой на Мелёшинское бедро, а он сам, вмяв меня в стену, нетерпеливо шарил по телу, дрожа от предвкушения. Увидела свое пылающее лицо и растрепанные волосы, увидела согласие в своих глазах.

     Отстраненное созерцание происходящего начало неумолимо гасить внутренний огонь, пожирающий меня. Тело еще жаждало, а рассудок уже заработал, остужая его.

     Сейчас мы с ним... сейчас он меня здесь... в полутемном коридоре как легкодоступную шлюшку... А потом, как тогда, в библиотеке, равнодушно отойдет, словно не случилось ничего особенного. Застегнет свою сбрую и начнет названивать блондинке: "Милая, чем занимаешься? Жди, скоро буду".

     Руки опустились. Мэл, увлеченный процессом, не заметил, что мое настроение изменилось.

     - Что будет дальше? - спросила я спокойно.

     - А что дальше? - не переставая целовать, сказал он хрипло. - Отлично проведем время.

     - Я должна отлично проводить время с учебниками.

     - Не отпирайся, - выдохнул на ухо и прикусил кожу. - От тебя за километр несет страстью. Ты хочешь этого не меньше, чем я.

     - Мне много чего хочется, - оттолкнула Мелёшина. Как ни странно, удалось.

     - Папена, зачем тебе аттестат по висорике? - его тон стал насмешливым, и я поняла, что возбуждение пошло на спад. - Чтобы потешить самолюбие?

     - Тебя не касается.

     - Хорошо. Учись и совмещай полезное с приятным.

     - Для совмещения маловато ума. Лучше что-нибудь одно. Посмотри на меня! Разве я похожа на Эльзу? Или на твою блондинку?

     - Изабеллу.

     Меня покоробило упоминание Мелёшиным ее имени. Не знала и знать не хочу, как зовут длинноволосую красотку.

     - На нее. Мэл, скажи честно, что тебе нужно от меня?

     - Что нужно? - переспросил он, растерявшись.

     - Не далее как на прошлой неделе ты говорил, что мы разные, и нам нужно держаться друг от друга подальше.

     - Говорил, - признал он неохотно.

     - Тогда зачем всё это? Хорошо провести время и разбежаться? Ты полетишь к своей Изабелле, я вернусь к учебникам. Это правильно?

     - Нет, - отвернул голову в сторону. - Я скажу ей правду.

     - Какую?

     - Эва, если вопрос в деньгах, могу давать тебе некоторую сумму... каждую неделю...