Страница 110 из 136
- В понедельник начнется новая жизнь, - ответила я, поднимаясь с постамента святого Списуила. - А откуда у тебя билеты на чемпионат?
- Я в нем участвую, - пояснил солидно парень. - Хочешь пойти? У меня осталось несколько билетов. Бесплатный вход на все мероприятия.
- С радостью бы, Петь, но боюсь, меня поглотит сессия. Спасибо за приглашение.
Даже если сессия и потрепала бы меня милостиво по голове, видеть физиономию Мелёшина, мелькающую на всех мероприятиях чемпионата, совершенно не хотелось.
Петя проводил до общежития, но заходить не стал, сказал, что поздно, и он опаздывает. Мы распрощались, и он убежал.
Если буду встречаться с Петей, то, наверное, придется с ним целоваться, - подумала я и вспомнила почти поцелуй с Мелёшиным у пятки святого Списуила, а после - отвратительную сцену, в которой Мэл показал себя во всей красе. Из вылитого ушата помоев меня почему-то больно укололи слова Мелёшина о том, что он не ударил бы пальцем о палец, столкнись я заново с компанией Касторского.
Сегодня крыска снова получила по носу, забыв о том, кто она. Крыска поверила своим глазам, а на деле оказалось, что они врут.
Развернув в комнате ватман, я с восхищением разглядывала нарисованные овалы, конусы и кружочки. Если постараться и сделать так, как показано на эскизе к схеме сборки, но получится миленький каскадный ажурный плафончик.
Отложив в сторону рулон и усевшись на кровать, я задумалась о насущных вопросах. О финансах. Перебрала в памяти всех знакомых и поняла: занять денег не у кого. Вернее, можно попытаться занять и даже без процентов, но фантазировать не имеет смысла. Всё равно не смогу вернуть долг.
Немножко погрызши ногти для улучшения мыслительного процесса, я достала из тумбочки фляжку с коньяком. Коли любимый батюшка вообразил, что поставил меня на колени, то он глубоко заблуждается. Отвечу его же оружием, вернее, использую его же добро себе во благо.
Я продам нескончаемую фляжку коньяка!
Суматошный вечер дополнила Аффа, заглянувшая в гости.
- Слыхала новость? Каких-то парней с вашего курса поймали в подвалах. Говорят, они хотели поджечь архив.
Мне не оставалось ничего другого, как изумленно похлопать ресницами, одновременно подивившись извращенности сарафанного радио.
- Я тебя сегодня утром будила-будила, - сказала девушка, - а ты никакая была. Всю ночь, наверное, учила?
- Угу, - пробурчала я невнятно.
Внезапно соседка оживилась:
- Лизбэт рассказала, что видела тебя в Альриковой лаборатории. Вот я и подумала, сочиняет она или нет. Неужели ты с ним сидела так же близко, как сейчас со мной?
Не только сидела, но и имела честь дышать одним воздухом с вашим несравненным Альриком.
- Пришлось, - сказала я с кислым видом.
- Ну, и как? Лизку всю трясло, когда рассказывала. Неужели вы с ним под ручку по коридору гуляли?
- Чего-о? - вытянулось у меня лицо.
- Еще она рассказала, будто вы закрылись в лаборатории и не выходили оттуда целых четыре часа. Правда?
- Плохо твоя Лизка считает. Не четыре, а пять, - просветила я.
- Боже мой, столько времени с ним наедине! А чем вы так долго занимались? - не отлипала Аффа.
Девушка явно не собиралась уходить без более или менее внятных объяснений, и нужно было срочно и правдиво объяснять гостевание в лаборатории профессора. Определенно, она была заслана ко мне в качестве разведчика своей кукольной соседкой. Я сразу вообразила, как Лизбэт указывает перстом на дверь и вещает громовым голосом: "Иди и без информации можешь не возвращаться". Бедная Аффа.
- Альрик проверял, можно ли стимулировать мою мозговую деятельность.
- Зачем? - округлились глаза у девушки.
Пришлось опять свалить вину на папашу, умудряющегося испортить всё и вся, и соврать, что благодаря его протекции Альрика вынудили изучать активность коры и долей моего серого вещества для облегчения ученических страданий.
- Представляешь, какой он был недовольный, - расписывала я, начиная верить в то, что говорила. - Брюзжал и обзывал тупой.
- Ничего себе! - ужаснулась Аффа. - Если девушке учеба дается нелегко, зачем заявлять прямо в лоб?
- А ты говоришь, обаятельный, - жаловалась я, войдя в образ. - Да он смотрел в мою сторону по необходимости и при каждом удобном случае воротил нос.
- Никогда бы не подумала, - протянула соседка. - Хотя ничего удивительного. Извини, Эва, но ты и Лизбэт - как небо и земля.
Скорее, как камешек-голыш рядом с бриллиантом, - согласилась я, вздохнув.
- А зачем бесцельно кружить толпами вокруг Альрика? Неужели никто ни разу не догадался скомпрометировать его и заодно себя? Например, зажать где-нибудь в углу, а потом шантажировать фотографиями. Глядишь, и окольцевали бы.
- Наивная. Думаешь, не пробовали? - просветила Аффа. - Тут настоящие военные действия разворачивались. Такие танки землю пахали! - и всё бесполезно. Альрик ускользает как угорь и выкручивается из любой ловушки. Говорят, у него тонкий нюх и звериное чутье, потому что в его роду были оборотни.
- Разве такое бывает? - удивилась я. - Оборотни - это сказки, к тому же они не люди. Как можно с ними...
- Значит, можно. У Альрика кредо - со студентками ни-ни. Так что Лизбэт ждет - не дождется, когда получит аттестат.
- И что изменится? Помашет перед носом у своего принца, он набросится на нее, а потом женится как настоящий джентльмен?
- Смейся, смейся, - обиделась Аффа. - Такие самцы как Альрик чувствуют за километр испускаемые женщинами феромоны.
- Ох, чую, перед выпускным вечером начнется брачный сезон, - возвела я глаза к потолку. - Желаю твоей соседке удачи, когда будет ловить Альрика в свои сети.
- Учти, она продумала свою карьеру до мелочей.
Кто бы сомневался, - вспомнила я решительно настроенную Лизбэт.
Пережив день, заполненный событиями сверх меры, следовало ворочаться, по меньшей мере, до утра, вспоминая и переживая его заново, но почему-то сон навалился мгновенно. Даже совестно.
***
Выйдя из института, Мелёшин испинал колесо машины, выместив на нем злость, и хорошенько наподдал ни в чем не повинному рулю, ругая себя последними словами за горячность и несдержанность. Он и предположить не мог, что спортсмен-недоросток таскал билетики, хотя следовало ожидать. Ведь копия личного дела Рябушкина появилась у Мэла на следующий же день после упоминания незнакомой фамилии в телефонном разговоре с Папеной и была изучена с особой тщательностью.