Страница 93 из 359
...темно, тяжело дышать... надо расслабиться и не дёргаться попусту, как в завале, когда неосторожным движением рискуешь обрушить на себя свод. Терпи, откопают. А если нет?... нет, нет... не дамся, нет...
Он уже вспомнил всё и понял, что это его наказывают за нападение на охранника, сволочи, могли бы и пристрелить попросту, а им ... нет, если они ждут, что он их просить будет, нет, не дождутся, нет... Ему казалось, что он кричит, но получался только хриплый сдавленный рык.
Иногда ощущал странные колебания, как в завале при падении чего-то тяжёлого рядом или близком разрыве и не сразу догадался, что его, вернее, ящик пинают, скорее всего, ногами. Ни хрена, выдержу. Что не додушил, он тоже вспомнил. Кто-то его ударил сзади по голове. Не дали, гады, ладно, выйду, начну, я его подстерегу, встретимся.
Он дёрнулся, и тело сразу забилось в неуправляемых и очень болезненных судорогах, обычное дело в многочасовом завале. Он переждал приступ и попытался расслабиться, но мешал сдавливающий его металл. Сволочи, - с холодным отстранением подумал он, - надо же до такого додуматься. Вот значит, что это, "ящик". Больше суток не выдерживают. Да, если нет опыта, то с катушек слетишь быстро. Но однажды он уже пролежал почти в таком же больше суток, если точно... тридцать два периода с долями. В гораздо более неудобной позе. Самое противное, в таком завале, когда нет возможности шевелиться, это необходимость ходить под себя. Но удерживать, это тоже... риск. Однажды он видел, как погибал парень, которого откопали слишком поздно, от разрыва мочевого пузыря. Нет, лучше вонь, чем... чем... сознание стало уплывать, и он уже не может бороться с этим...
Перед самым ужином прибежала Вячка, которую после обеда вместо работы в зале сегодня отправили мыть полы в обеих надзирательских и вообще убраться, где укажут.
- Ой, бабы, - влетела она в кухню. - Маманя, Матуня, где вы все, девки, ой, такое, такое...!
Вячка захлёбывалась, пытаясь рассказать всё сразу, поэтому у неё получалась дикая несуразица.
- Да не трещи ты, - остановила её Маманя, - толком говори.
- Ой, матушки, ой мамочка моя родная! Тут такое... а они... ну и прямь... слышала я... а тут он...
Маманя даже плюнула с досады. Тут пора на стол накрывать, вон уже по лестнице топочут, а от дурёхи толку не добьёшься.
В кухню быстро вошёл, почти вбежал Старший.
- Ну, - сразу схватил он за плечи Вячку, - слышала что?
- Ага-ага, - закивала Вячка.
Язык у неё стал опять заплетаться, но Старший так её тряхнул, что она заговорила вполне внятно.
- Я мыла тама, ну в верхней, а он, ну ящик у стены стоит, большой такой, и хрипит тама, унутрях. Я, значитца, поближе, а тут энти, ну надзиратели, и один, ну потыкал его, ящик, сапогом, а оттуда прямь как рычит ктой-то, а другой говорит, что ужасть какой живучий попался, и вонища оттудова, как в унитазе когда забьёт, они отошли, значитца и ругаются, а тут один ещё припёрся, и грит, что сутки ещё терпеть, а там погнали меня, ну я и...
- Ладноть, - отпустил её Старший, - живой, значит, несёт его Мать-Вода.
Толпившиеся вокруг закивали, заулыбались, пересказывая друг другу услышанное от Вячки.
- Иди, Старший, - подтолкнула его Мать, - чего ты за ужин в рабочем, что ли, сядешь?
- Иду, Мать, - весело ответил Старший.
После ужина они собрались у Матуни. Матери, Старший, Асил, Юрила, Мастак, позвали ещё Ворона.
- Такое дело, - начала Мать. - Рыжий жив, получается, завтра вечером выпустить его должны. Как думашь, Ворон, ты самый умственный у нас, отчего люди в ящике слепнут?
- От темноты, - ответил Ворон.
И видя, что его не поняли, стал объяснять.
- Там темно, совсем темно, так?
- Ну, раз двойное железо, то так, - кивнул Мастак.
- Ну вот, а когда из темноты сразу на яркий свет, то глаза не выдерживают.
- Так что? - задумчиво спросила Матуха.
- Сразу ему глаза чем-нибудь тёмным завязать.
- Сразу не получится, - покачал головой Старший, - пока его от верхней до нас доведут...
- Вряд ли он сможет идти, - перебил его Ворон, - трое суток без движения... тело онемеет.
- Значит, волоком опять, - кивнула Мать, - либо лицом, либо затылком о ступени побьют.
- Это ладноть, - сказала Матуха. - С глазами-то что?
- Можно ему как-то дать знать, чтобы зажмурился и не открывал глаз? - спросил Ворон.
Асил, Юрила и Старший одновременно покачали головами.
- Попробую из девчонок кого подослать, - с сомнением в голосе сказала Мамушка.
- Полы там седни мыли, - возразил Старший, - завтра не нарядишь туды никого.
- Я попробую, - сказала Маманя, - по хозяйству разное быват, может, и получится.
- Ладноть, - кивнула Матуха, - с энтим ладноть. Ещё что? Тело немеет, говоришь?
- Да, - кивнул Ворон, - и ещё, раз там железо, то там холодно.
- Застудиться может, - понимающе кивнула Матуха, - ну с энтим справимся.
- Парильню сделаем, - сразу сказал Старший.
- Не знаю, - пожал плечами Ворон, - ванну бы горячую, конечно, лучше, чтобы сразу и согреть, и тело расправить, но здесь это невозможно.
- А ванна это что? - спросил Мастак.
Ворон грустно улыбнулся.
- Вроде таза, но большого, чтобы человек там целиком поместился.
- Даже и не видела таких, - покачала головой Матуха.
- Можно и в шайках, - сказал Мастак, - ну, по частям греть.
- Да, - сразу подхватил Ворон, - хотя бы руки и ноги одновременно, а грудь и спину сразу растереть.
- Это-то сделаем, - радостно сказал Старший, - запросто.
- Запросто! - язвительно передразнила его Мать. - Кто седни эту сволоту упустил? Цельный день по двору шлялись, "по мягкому" да "горячих" наработали, а она целенькой за ворота упёрлась.
Старший смущённо покраснел.
- Ничо, Мать, - загудел Асил, - не последний день, пымаем.
- Последний, - возразил Ворон, - его уволили, сегодня он получил расчёт и больше не придёт.
- Тьфу! - даже сплюнула от досады, Мать, - упустили, кметы недоделанные.
Мужчины виновато понурились.
- Ну и хрен с ним, - сказала Матуня, - об Рыжем речь, ну пропарим его, а дале?
- Дальше? - Ворон не слишком уверенно пожал плечами. - Не знаю, наверное... тёплое бельё, под двойное одеяло, напоить горячим и чтоб спал до упора, - и смущённо улыбнулся, - моя бабушка так все болезни лечила, на врача у нас денег никогда не было.
- Кто лечил? - переспросила Матуха.
- Бабушка, мать отца, она с нами жила, - Ворон, всё ещё смущённо улыбаясь, оглядел молча уставившихся на него, как впервые увидевших, людей, - весь дом в руках держала.
- Так ты нашенский выходит, - удивился Юрила. - А мы тебя за голозадого держали. Чего ж молчал?
- О чём? - удивился Ворон.
- Ладноть, успеется с энтим, - остановила их Мать, - Так значитца с Рыжим и сделаем. Лишь бы он ещё сутки продержался, и чтоб нам его отдали, а там мы уж вытащим. Маанька, есть тёплая пара?
- А то нет, - фыркнула Маанька, - и одеял, навалом Надоть, хоть в три завернём.
- Питья сделаем, и чаю, и трав заварим, - кивнула Маманя, - а вот спал, чтоб до упора... Это когда его выпустят, да во сколь дёрнут. Работать-то пошлют его занепременно, а гараж, не склад, не поспишь за штабелями.
- Старший, тут никак?
Старший вздохнул.
- Если Гархем сам его куда не пошлёт, дневальным оставим, или...
- Ко мне на склад нарядишь, - сказал Мастак, - а Типуна вон к Тарпану или ещё к кому перекинешь, чтоб не заметили.
- Ладноть, - кивнул Старший. - Лишь бы дотянул он, а это мы всё сделаем.
Посчитав дело решённым, да и время позднее, отбой вот-вот, разошлись по спальням.
Укладываясь на свою койку, Ворон улыбнулся, что он-то думал Рыжему помочь сберечь себя, остаться дуггуром, а получается совсем наоборот. Из-за Рыжего он сам сталнашенским. Смешно. Он так и заснул, улыбаясь, чего с ним не случалось последние лет двадцать, если не больше.