Земля, которой нет

— А смысл мне врать, — пожал я плечами, попивая сок. — Земля так огромна, что люди еще даже не всю её исследовали.

В этот раз народ проникся и многие даже завистливо выдохнули. В этот миг я ощутил себя в довольно странной ситуации. Ведь всю свою бытность на Ангадоре я мечтал о том, как окажусь в Долине Летающих Островов. Как пройдусь по здешним землям, как поднимусь над облаками и найду последних свободных людей. Но как это часто бывает, мечта меня обманула и я так и не нашел здесь того, что искал. Здесь не было ни свободы, ни чего-либо еще, что так грезилось мне. Просто очередная сверкающая обертка.

— Кстати, может вы мне расскажите, что здесь происходит? — спросил я.

— Что именно ты хочешь знать землянин? — подал голос самый молчаливый и мрачный из гладиаторов. Он был в возрасте, даже немного побит сединой. В руках держал изогнутый боевой серп, которым при мне швырялся словно бумерангом, срезая наконечник стрелы с тридцати шагов.

— Все, — решительно ответил я. — Что это за место, эта ваша крепость Термуна. Почему нас заставили сражаться. Что за Воинство. Одним словом — все.

Гладиаторы повернулись к этому молчуну с серпом, словно спрашивая у того дозволения говорить. Мужик в летах, посидев немного, кивнул. Слово взял юноша с бастардом.

— Крепость Термуна, это место, в котором некогда сам Термун — величайший из воинов Ангадора, одолел царя демонов. Битва их была столь велика и ужасна, что она отколола кусок земли и подняла его в воздух. Термун был слаб после сражения, и люди, жившие на той земле, пытались ему помочь. Но не смогли — он погиб. Но с тех пор остались его заветы.

— Который мы свято чтим, — поддакнул тучный «булавист».

— Не перебивай, — ткнул его локтем малой. — На месте сражения построили крепость, дабы в ней никогда не угасало пламя войны. Шли годы, и каждый, по заветам Термуна, нашел себе дело. Кто-то был прирожденным плотником, иные — скульптурами, виноделами, каменщиками, даже Наместниками. Но среди людей Териала почти не было воинов. И тогда было решено отбирать каждого десятого и сотого халасита из поколения. Халасит, человек еще не нашедший своего призвания в достойной жизни по заповедям Термуна, мог бы присоединиться к бессмертному воинству. По легендам, воин погружается в сон, дабы восстать в века великих битв. Он видит свою жизнь лишь в сражениях с самыми опасными врагами. Это участь достойнейшая среди маласов — тех, кто следует призванию.

— И что, каждый хочет стать воином Термуна? — с удивлением спросил я, не понимая чего здесь может быть достойного.

— Конечно! — с запалом выкрикнул фехтовальщик. — Вот уже тысячи лет отбираются воины, и нет предела почета и чести стать одним из величайшей армии!

Я лишь покачал головой. Хоть что-то встало на свои места. Теперь я понял, что люди Териала, замкнувшись в своем социуме летающего острова, создали себе культ. Вполне логично, учитывая людскую психологию.

— Так значит мы не пленники.

— Пленники?! — хором грохнули девять бойцов, а потом дружно рассмеялись.

— Тебе оказана великая честь, землянин, — с легкой ноткой презрения, произнес молчаливый метатель серпов. В любой компании найдется такой индивид, даже в столь странной как наша. — Только не ясно кто тебе её оказал.

— Да, как ты вообще сюда попал со своей земли? — тут же включился малой. Ему, кажется, было все интересно, как и любому иному представителю данной возрастной группы.

— Это мутная история, — покачал я головой. — Попал в передрягу, очнулся уже в долине. Потерял сознание, а как очнулся, надо мной стоит тот старик, который открывал Состязание.

— Тебя сам Наместник на арену отослал? — с придыханием спросил еще один представитель халаситов. Средней внешности, но уж очень лихо орудовавший широкой саблей, словно сошедшей с картин про казачество.

— Видимо да. А что это за Наместник?

Народ переглянулся, но пришел к выводу что мне, ввиду особого положение иностранца, можно и не знать прописных истин.

— Наместник тот, кто с детства изучал заветы Термуна.

— Самый достойный из нас!

— Единственный кто родился со знаком Термуна!

— Тот, кто познал все четыре стихии.

— Мудрейший из маласов — вот кто такой Наместник!

Гладиаторы кричали на перебой и мне было сложно разобрать все еще сложно дающуюся речь, но одно я различил четко. Это «одно» сильнее всего выбивалось из той картины, которую все пытался нарисовать мой мечущийся, будто зверь в клетке, разум. Так что я просто не мог задать следующий вопрос:

— А что с этими вашими стихиями? Что это за магия такая?

Повисла тишина, народ стал непонимающе переглядываться. Некоторые обратили взгляды к самому старшему, но тот, сохраняя молчание, лишь недоуменно повел головой. И в этот раз слово взял малец, нервно теребящий гарду бастарда. С оружием здесь не расставались даже в банях. Просто не было сил разжать руку.

— Магия? — переспросил юноша. — Что это такое — ма-ги-я?

— Это…

— Это то, из чего люди Териала давно выросли, — перебил меня обладатель песчаного, будыто сыплющегося голоса.

Все встали, ударив кубками о стол и хором рявкнули с легким поклоном:

— Старший малас!

Я обернулся и тоже склонил голову в уважении перед такой старостью.

— Если у вас так много сил, чтобы попусту болтать, — продолжил старик, ответственный за тренировку будущих воинов. — То я могу пригласить вас во двор.

Народ тут же стушевался, я и вовсе вперил взгляд в потолок. Одна лишь мысль о плаце вызывала судорогу в конечностях. Старик еще немного посверлил взглядом бойцов, а потом кивнул:

— Так я и думал. Все свободны.

Гладиаторы, поднявшись со своих мест, двинулись к выходу из столовой. За спиной оставался недопитый кувшин сока, что несколько меня огорчало. Кто знает, когда еще доведется выпить что-то кроме воды. Уже у самого выхода я услышал до боли знакомую фразу:

— А тебя, землянин, я попрошу остаться.

Вздохнув и прогнав несвоевременные ассоциации, я развернулся и подошел к старцу. Тот с показной тяжестью и скрипом уселся на скамью и кивнул мне, показывая на соседнее место. Сел и я. В такой непосредственной близости взгляд старшего маласа казался еще более тяжелым, а его сила буквально давила к полу. Это был настоящий монстр в шкуре рассыпающего деда. В первые в жизни, я был не уверен, что хочу скрестить клинки с существом, встретившимся мне на жизненной дороге.

— Боишься? — спросил мой собеседник.

— Да, — просто ответил.

Мелькнуло серая молния, но трость старца лишь ударилась о мой клинок. На одних лишь инстинктах, даже скорее на автомате, я выбросил вторую саблю целя в горло, но тут произошло невозможное. Лунное перо рассекло лишь пустоту, старик неожиданно оказался от меня на расстоянии в пару метров.

— Не поддаешься страхам, — еле заметно хмыкнул он. — Признак хорошего бойца.

Я, проклиная про себя этого сумасшедшего, убрал сабли и показательно сложил руки на коленях. — Скажи мне, землянин, ты был у себя, там, магом?

— Да.

— Сильным?

Я сперва замер, а потом все же рассмеялся. Признаюсь, порой смеяться над самим собой даже проще и приятней, чем над кем-то другим. Когда смеешься над собой, то словно плюешь в лицо миру, а когда над другим… Ну, тут все от обстоятельств зависит, но зачастую можно нечаянно плюнуть и в свое лицо.

— Скорее слабым, — с легким кашлем ответил я. — Даже слабейшим.

— Честный. Это тоже признак хорошего бойца.

— Вы мне хотели что-то сказать? Потому что, если честно, я лучше отправлюсь на рандеву с подушкой.

Малас рассмеялся своим старческим, чуточку пугающим смехом.

— Твой акцент невозможно слушать без улыбки, — пояснил он свою вспышку веселья. — Но уважаю твое желание отправиться ко сну. Я хотел лишь сказать, что несколько удивлен. Лишь два халасита показали в первом туре свое владение стихией. Одного из них ты одолел.

Мне нечего было ответить или даже сказать. Когда не понимаешь, что творится вокруг — лучше промолчать. Больше узнаешь, а другие, возможно, подумают, что ты уже знаешь все.