Страница 50 из 145
– Да, но разве можно это сравнивать? Разве это не разрушит нашу любовь?
– Такой шанс бывает только раз в жизни. И он выпадает, несмотря на жизненные обстоятельства. И если этот шанс есть, ты должен его использовать. А что до нашей любви, Говард, она будет продолжаться или угаснет независимо от того, будут нас разделять десять миль или три тысячи. Вспомни, что ты думал, когда не хотел переезжать в Дидлингтон-холл. И что сегодня? Сегодня ты смеешься над этим. Разве я не права?
– Да, вот только Дидлингтон-холл – это не Египет. И река Нэр не Нил! – раздраженно вскрикнул он, так что в старых стенах отразилось эхо: – Я не хочу этого, поймите же меня, мисс Джонс!
Сара слезла с выступа стены. Добравшись до низа, она неуверенно заходила взад и вперед, скрестив на груди руки. Наконец она замерла и взглянула вверх, на Говарда.
– Я буду гордиться, что у меня будет муж, повидавший свет, может, он даже станет знаменитым исследователем, о котором напишут в газетах. Пусть пройдет пара лет, тебе исполнится почти двадцать, и наши отношения перестанут быть безнравственными.
– А что нас ждет в промежутке? – прокричал Картер. Юноша был прав. Сара сама не представляла, что станет с их нежной любовью, которую вряд ли можно отложить в долгий ящик. Терзая себя, Сара неуклонно продолжала настаивать:
– Мы можем писать друг другу два раза в неделю или даже каждый день. Я буду навещать тебя, если ты захочешь. Как долго плывет корабль в Египет?
Говард пожал плечами.
– Наверное, дней десять… Вы только забываете, мисс Джонс, что эта поездка будет не в Александрию или Каир, а куда-нибудь в пустыню, где нет ничего, кроме песка и скал. Часто там негде даже переночевать. Я думаю, у вас неправильные представления об этой стране.
Сара молчала, и Говард соскочил со стены на землю. Когда они стали друг перед другом, Картер заметил печаль в ее глазах. Он догадывался, что Сара говорила вопреки своим желаниям. Поэтому ее слова и возымели действие.
Говард обнял Сару. Ему казалось, что он слышит, как бьется ее сердце. Прижавшись щека к щеке, они смотрели в противоположные стороны. В таком положении было легче скрыть друг от друга слезы.
– Жизнь – это сплошное безумие, – тихо произнесла Сара, – в ней никогда нет прямых путей, а если еще и любовь вмешивается, она превращается в сплошной лабиринт с ошибками и недоразумениями. И никто не знает, какой из путей верный.
Тут Говард вспылил:
– Мне все равно, верный путь или неверный. Я не поеду в Египет. А если лорд Амхерст меня вышвырнет, я буду снова рисовать кошек и собак. Это не порок.
Сара отстранила Говарда, чтобы видеть его лицо, и осуждающим тоном сказала:
– Ты упрям, как маленький мальчик. Почему ты и после нашего разговора не хочешь выбросить эту идею из головы?
– Я не хочу! И вообще, вы больше не должны опекать меня. Я ведь уже не ваш ученик.
Резкий тон опечалил Сару. Она растерянно посмотрела на землю. В первый раз Говард поставил ее на место.
– Мне кажется, – произнесла она после паузы, – что сегодня не наш день.
Пока Картер мысленно пытался придумать извинение, а Сара стояла, опершись локтем о стену, к ним с юга приблизился экипаж, который они не сразу заметили. Это была двуколка, запряженная одной лошадью. Когда они увидели незнакомца, было уже слишком поздно. Повозка остановилась в нескольких метрах от них, человек осторожно слез с козел. Размахивая руками и приволакивая одну ногу, он попытался взбежать на возвышенность. Еще издалека он закричал:
– Эй, Картер!
– Бог мой, да это же Спинк! – опешив, пробормотал Говард. – Лучше бы он нас не видел вместе.
Сара быстро оценила ситуацию и, когда Спинк подошел к ним, пожала Говарду руку и достаточно громко сказала:
– Ну, будь здоров, Говард, рада была тебя снова увидеть. – Потом она исчезла за стеной, где стоял ее велосипед.
– Чего тебе от меня нужно, Спинк? – спросил Картер таким тоном, что сам испугался.
Спинк широко осклабился, так что стали видны резцы. Он не обратил внимания на вопрос Говарда и вместо ответа произнес.
– Видишь, Картер, я снова могу бегать!
– Я же не слепой, Спинк! – воскликнул Говард и повторил: – Что тебе нужно?
– У нас обоих есть еще одно дельце, Картер. Говард бросил на него презрительный взгляд.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Спинк!
– Ты же не думаешь, что между нами все решено?
– Именно так и думаю. В любом случае я не хочу иметь с тобой дела, слышишь?!
Тут Спинк подошел к Картеру совсем близко и посмотрел на него снизу вверх. Его глаза сверкали ненавистью, когда он прошипел:
– Картер, ты сделал меня калекой. Я требую реванша.
Говард наигранно засмеялся.
– Это твоя повозка или моя на тебя наехала?
Спинк молниеносным рывком схватил Картера за воротник и в исступлении сказал скрежещущим от злости голосом:
– Именно ты, ты толкнул с дороги мою лошадь. Ты виноват, что я теперь калека!
Сильным движением Картер сбросил с себя Спинка, так что тот оступился и едва удержался за стену, возле которой все это происходило.
– Оставь меня в покое! – яростно закричал Картер. – Я не собираюсь драться с калекой. Исчезни, пока я держу себя в руках.
Но Спинк не отставал.
– Я требую реванша! – повторял он снова и снова. Он взволнованно перепрыгивал с ноги на ногу, при этом его тело смешно раскачивалось, потому что одна нога была короче другой.
Устав от странного поведения своего соперника, Говард спросил:
– И как же ты, собственно, представляешь реванш, Спинк? Тут лицо Спинка озарилось.
– Такие же условия, как и в прошлый раз: экипаж против велосипеда.
Картер не сомневался, что у Спинка есть коварный план. Говард должен был быть готовым к самому худшему. Как же ему вести себя?
Спинк настаивал:
– Картер, тебе не отвертеться от реванша. – Он протянул ладонь. – Ну, когда?
Говард покачал головой.
– Я бы никогда себе не простил, если бы поставил такого калеку, как ты, на колени. Или ты серьезно думаешь, что сможешь обогнать меня на инвалидном кресле? Это не по правилам!
– Ну, чего ты медлишь?
– Я поклялся никогда больше с тобой не связываться. Но раз уж мы встретились, знай, что Джейн Хэклтон сделала признание при свидетелях: ты купил свой мнимый геройский поступок в пять фунтов.
– Джейн Хэклтон? Кто такая Джейн Хэклтон?… Ах, ты говоришь о маленькой дочери канатника! Это стало для меня форменной забавой. Обо мне же все-таки написали в «Дейли телеграф» за пять фунтов, а я даже руки не замарал.
Картер кипел от злости. Но он должен был сдерживать себя. Такого человека, как Спинк, можно было только презирать. Пожав плечами, он повернулся и пошел прочь.
Он надеялся, что стычка на этом закончится, и решил в будущем обходить Спинка десятой дорогой. Но тут он снова услышал его голос:
– Эй, Картер, а как она в постели, твоя учительница?
Говард вдруг замер. В него словно попала молния. В голове пронеслись путаные мысли: «Может, убежать или убить этого нахала?» Говард медленно повернулся, подошел к Спинку и, остановившись в двух шагах от него, угрожающе спросил;
– Что ты хочешь этим сказать, Спинк?
– Ах, ничего. Люди в Сваффхеме только и говорят об этом. Эта мисс Джонс стала бы для кого-нибудь неплохой партией, кроме того, она совсем не уродина, неудивительно, что столько мужчин ухлестывают за ней. Меня это, конечно, не касается, но не слишком ли ты молод для нее?
Картер был сбит с толку. Он думал, что его голова разлетится на куски. Никто не знал их тайны. Почему именно Спинк? Чтобы скрыть свою беспомощность, Говард ответил:
– Не понимаю, о чем ты говоришь. Мы здесь случайно встретились.
– Не смеши меня! Того, что происходит между вами, не видит только слепой. На руинах замка Акре встречаются лишь бродяги и влюбленные – люди, которые хотят что-то скрыть. А вам Действительно есть что скрывать, Картер. Я никогда не поверю, что в нашей стране такие отношения разрешены законом: учительница совращает ученика.