Страница 48 из 145
Картер бросил на Ньюберри удивленный взгляд. Тот смотрел на Фрэнсиса Гриффитса, а Гриффитс, в свою очередь, состроил гримасу и наблюдал за Флиндерсом Питри со стороны. Питри пожал плечами, словно хотел сказать: «Я? Почему бы и нет!» После паузы он взглянул на лорда.
Амхерст, казалось, был наэлектризован.
– Где? – обратился он шепотом к Пейнсвику.
– Где? – повторил профессор. – Где спрятан этот клад?
– Не знаю, – ответила девочка. – Я вижу лишь утесы и песок пустыни. Я вижу мистера Боба.
– Мистера Боба? Кто такой мистер Боб?
Мужчины за столом удивленно переглянулись. Фрэнсис Гриффитс задумчиво произнес:
– Дядю моей матери звали Боб, но мистер Боб уже давно умер.
Лорд Амхерст припомнил, что капитана пожарной команды в Брэндоне, кажется, зовут Боб. В действительности в этой комнате был лишь один человек, который понимал значение этих слов. Звали его Говард Картер. Но Говард молчал.
На лбу Алисии выступили капли пота, и Пейнсвик заявил, что заканчивает эксперимент. Он напомнил, что после пробуждения никто не должен задавать Алисии вопросов. Она сама не будет помнить о происходившем, и вопросы лишь приведут ее в сильное замешательство. Тут профессор громко хлопнул в ладоши и Алисия проснулась.
Лорд Амхерст увел ее из салона. Когда он вернулся, в комнате уже разгорелась жаркая дискуссия о том, кто же найдет этот величайший клад. И если мужчины еще недавно спорили о возможности предсказаний, сейчас это уже никого не интересовало. Гриффитс и Питри говорили о том, кому из двух успешных археологов предначертано судьбой найти клад века, о котором сообщила Алисия. Лорд Амхерст чувствовал себя обиженным, потому что никто не хотел даже предположить, что такая возможность представится ему. Лишь Фрэнсис Аллен, который до этого не произнес и слова, злорадно рассмеялся и крикнул:
– Вот уже сотню лет в Египте роются французы, итальянцы, немцы и англичане в надежде отыскать клад тысячелетия! И что они нашли? Пару обелисков и каменных гробов, глиняные осколки и алебастровые кувшины! Боюсь, что настоящие сокровища уже давно вывезли из страны.
Все понимали, о чем он говорит. Он был наполовину египтянин, потому что всю зиму проводил в своем доме в Рамле в предместье Александрии. Только весной и летом он жил вместе со своей семьей в поместье в Кокли-Кли.
– Мистер Питри, – произнес он, обратившись к археологу, – вы же специалист в этом деле. Почему вы ничего не говорите?
Питри, человек от природы сдержанный и молчаливый, лишь пожал плечами. Ему не очень нравился Аллен. Люди с деньгами, особенно те из них, кто выставлял свое богатство на всеобщее обозрение, внушали ему отвращение. Наконец он собрался с духом и ответил:
– Знаете, сэр, то, что вы называете обломками и черепками, очень часто для науки намного полезнее, чем украшения из золота. Я бы это даже не стал, с вашего позволения, сравнивать с золотым кладом.
Мужчины за столом рассмеялись, а лорд Амхерст залпом выпил рюмку бренди. И пока дворецкий Альберт снова ее наполнял, лорд задумчиво произнес:
– Возможно, у моей дочери Алисии действительно дар видеть будущее. Тогда у тех, кто сейчас находится в этой комнате, есть неоспоримое преимущество перед остальной частью человечества: мы знаем, что есть клад, и мы знаем, что кто-то из нас, джентльмены, его найдет.
За столом вдруг наступила тишина. Стало так тихо, что Амхерст осуждающе взглянул на профессора из Кембриджа, когда тот выпустил клубы сигарного дыма, как железнодорожный локомотив. Но лицо лорда тут же просветлело, потому что Пейнсвик поспешил заметить:
– Милорд, вне всякого сомнения, Алисия обладает такими способностями. Вам следует относиться к этому серьезно.
Тут лорд Амхерст поднялся с места. Он был Великим магистром «вольных каменщиков» и намеревался провести загадочную церемонию. Лорд заговорил возвышенным тоном:
– Джентльмены, учитывая значение этого момента, я попрошу вас принести священную клятву и никому не разглашать наши знания. Поклянитесь, джентльмены.
Мужчины поднялись и один за другим произнесли:
– Клянусь.
Когда очередь дошла до Говарда Картера, он заметил, что его рука, которую он должен был поднять для клятвы, дрожит. То ли лорд Амхерст заметил волнение Говарда, то ли не воспринимал его всерьез, но он сказал:
– Джентльмены, теперь мы скреплены клятвой. Мы должны организовать экспедицию с целью найти величайший клад в истории человечества!
Даже те, кто до сих пор относился ко всему скептически, были заражены восторженностью Амхерста. Фрэнсис Аллен, опытный бизнесмен, предложил организовать фонд добровольных пожертвований и добавил, что в случае успеха выплаты будут производиться в процентном соотношении. Но это не понравилось большинству гостей. Особенно активно протестовал Гриффитс. Он сказал, что этим предложением Аллен ищет выгоду лишь для себя, в то время как те, кто будет действительно заниматься настоящей работой, потерпят поражение.
Еще больший спор разгорелся по поводу того, кто должен возглавить эту экспедицию. Флиндерс Питри заявил, что станет участвовать в экспедиции, только если сам ее возглавит. В конце концов, у него было достаточно опыта для этого. Фрэнсис Гриффитс отказался работать под руководством Питри. И в этом его, признанного ученого, нельзя было упрекнуть. Аллен говорил, что ни один из этих двоих не должен возглавлять экспедицию. В подобных экспедициях нужно ориентироваться на финансовые аспекты, а поэтому он подходит как нельзя лучше. И как раз у него есть необходимые контакты в Египте, без которых не осуществить это предприятие. Этим заявлением были возмущены и Гриффитс, и Питри.
Уже через некоторое время все присутствующие так горячо спорили, что Амхерсту с трудом удалось успокоить гостей. Около полуночи решили разойтись и продолжить встречу в среду, после Пасхи. Но Гриффитс отказался приходить, если будет присутствовать Питри. Аллен обещал прийти, если на заседании будут обсуждаться финансовые вопросы предприятия, а профессор Пейнсвик из Кембриджа вообще не хотел ввязываться в историю.
Так печально закончился этот вечер, и Картер, с удивлением и любопытством наблюдавший все это шутовское действо, был твердо убежден, что планы лорда Амхерста на следующий день улетучатся так же быстро, как похмелье после выпитого бренди.
Но идеи фикс живучи, как тараканы, поэтому его светлость утром снова пригласил для разговора Перси Ньюберри и Говарда Картера в библиотеку.
Хотя сквозь окно проникал весенний свежий воздух, в комнате все еще висел едкий запах остывшего сигарного дыма. Лорд Амхерст по этому поводу припомнил высказывание ее величества королевы Виктории о том, что курение хорошо лишь тем что отгоняет комаров.
Наконец лорд перешел к делу.
– Мистер Ньюберри, что вы думаете насчет предсказания моей дочери Алисии?
Ньюберри растерянно улыбнулся.
– Если быть честным, сэр…
– Говорите прямо, Ньюберри!
– Если быть честным, я не представляю, как мне жениться на Алисии, милорд. Не то чтобы мы испытывали особую антипатию друг к другу, но наши симпатии имеют границы.
Лорд Амхерст довольно засмеялся.
– Мистер Ньюберри, мой вопрос относился ко второму предсказанию, я имею в виду обнаружение клада!
Тут Ньюберри покраснел, пролепетал какие-то извинения и попытался объяснить, что еще не совсем проснулся с утра. Наконец он вернулся к вопросу лорда и ответил:
– Милорд, я не могу судить о вероятности предсказания, сделанного вашей дочерью. Я сомневаюсь, что кто-то из присутствующих на встрече найдет клад тысячелетия. Скорее напротив, я склоняюсь к мысли мистера Аллена, что едва ли в стране у Нила есть еще какие-то немыслимые сокровища. Страна, конечно, большая, больше Англии, Шотландии и Ирландии, вместе взятых. Но все раскопки, которые проводились до этого, ограничивались территорией размером с графство Норфолк. Вопрос состоит лишь в том, откуда начать?
– Откуда бы вы начали?
Ньюберри взглянул на потолок.