Страница 29 из 145
– Я не это имел в виду, простите меня, мисс Джонс!
– Нет-нет, – возразила Сара, – ты прав, Говард. Я знаю свои слабости. Но жизнь заставила меня рано повзрослеть. Иногда мне кажется, что я уже взрослой появилась на свет.
Картер очень хорошо понимал, что хотела сказать Сара, и ответил:
– Мисс Джонс, разве вы не можете просто забыть о том, что вы взрослая, что вы учительница в школе для девочек в Сваффхеме?
Тут Сара сердечно улыбнулась.
– Говард, а разве я последнее время так не поступаю? Если бы я не вела себя подобно девчонке-подростку, как абсолютно не подобает женщине моего возраста, тогда, думаю, я бы здесь с тобой не сидела! По ночам я все время ворочаюсь в постели без сна и непрерывно спрашиваю себя, не тронулась ли я умом. Мне кажется, что сейчас я наверстываю упущенное – все, чем я была обделена в моей юности. И, честно говоря, я упиваюсь этой безрассудностью, как наркотиком.
Она протянула Говарду руку, и тот помог ей подняться. Они снова отправились по лесной тропинке, наслаждаясь близостью.
– Лорд Амхерст предложил мне работу, – начал Картер после того, как они немного прошли молча, прислушиваясь к лесным звукам. – Он предложил мне идти к нему художником за четыре фунта в месяц. Но я отказался.
– Что ты сделал? – Сара вдруг остановилась. – Ты в своем уме, Говард? Это почти пятьдесят фунтов в год. Я в свои двадцать пять столько не зарабатывала!
– Да, конечно, лорд Амхерст – щедрый человек, да и работа интересная, но он поставил совершенно неприемлемое условие.
– И какое же?
– Я должен переехать в Дидлингтон-холл, в поместье его светлости.
– Я тебя не понимаю. Есть куда более неприемлемые условия, чем жить в замке лорда.
– Но Дидлингтон-холл в десяти милях отсюда, мисс Джонс, вы об этом подумали?
Сара не знала, смеяться ей или плакать.
– Говард, – настойчиво обратилась она к нему, – это прекрасно, что ты находишься рядом со мной, но ты не должен обращать внимание на наши отношения, когда речь идет о твоем профессиональном росте. Подумай только, может, через полгода наша обоюдная страсть угаснет.
– Нет! – возмущенно вскрикнул Картер. – Только не с моей стороны. – Глаза его поблескивали от злости.
– Ты должен радоваться, что в такие тяжелые времена тебе предложили хорошо оплачиваемую работу. Да к тому же такую, которая явно тебе по душе. Или ты хочешь всю жизнь рисовать кошек и собак?
Почему бы и нет? – упрямо ответил Говард. – Кошки и собаки тоже могут прокормить человека!
Сара взяла его под руку, и они продолжили прогулку.
– Ну что из наших отношений может получиться? – сказала, она, но ответа не последовало.
В ее голосе чувствовалась такая подавленность, что Говард едва не расплакался. Конечно, опасения Сары были небеспочвенны, а их отношения – совсем непростыми. К тому же ей все время приходилось думать о завтрашнем дне, о следующем месяце. И это понемногу отравляло их любовь.
– Я тоже скоро повзрослею, – заявил Говард. Он думал, что эти слова станут утешением, но они скорее звучали беспомощно и смешно.
– Ты считаешь, что нам нужно расстаться и встретиться на этом же месте через десять лет? – рассмеялась Сара.
Тут и Говард рассмеялся. Он крепко обнял Сару. Картер никогда прежде не испытывал подобных чувств, поэтому для него не было ничего прекраснее, чем прижаться к ее мягкому теплому телу. Счастье, которое Говард при этом испытывал, заставляло забывать обо всем на свете. И было лишь одно желание: Сара Джонс должна принадлежать ему, только ему.
Тихий бархатный голос Сары вернул юношу к реальности. Он не знал, сколько стоял с закрытыми глазами в таком странном состоянии.
– Говард, – услышал он, – нам нужно возвращаться. Будет лучше, если я поеду на велосипеде первой, а ты последуешь за мной немного позже.
– Да, мисс Джонс, – ответил Картер.
Он долго смотрел ей вслед, пока она не исчезла за последним холмом.
Глава 8
Оуэна Хейзлфорда, сына хозяина «Джордж коммершиал хотэл», природа не наделила острым умом. Но он обладал одним качеством, которое зачастую отсутствовало у умных людей: юноша был исключительно наблюдательным. Однажды в «Дейли телеграф» опубликовали статью о кражах в поместьях Норвича. Такие статьи Оуэн любил. Из Бликлинг-холла и Рейнтоп-холла были украдены ценные картины. Среди бела дня в Маннингтон-холле садовник застал троих мужчин при попытке ограбления. Но прежде, чем подоспела полиция, троим взломщикам удалось скрыться. Садовник дал детальное описание грабителей, которое «Дейли телеграф» поместила в рубрике «Разыскивается». За ценные сведения полагалась награда в пять фунтов. Приметы одного из взломщиков подходили Джеймсу Марвину – странному постояльцу, который жил в гостинице уже неделю. Это обстоятельство и вызвало любопытство Оуэна. С момента приезда у мистера Марвина вошло в привычку уходить из гостиницы. Вот уже в течение шести дней, сразу после завтрака, он покидал гостиницу и появлялся глубоко за полдень или даже поздним вечером. Он слегка перекусывал и ложился в постель. Все это происходило с завидной регулярностью, и можно было подумать, что странный постоялец, избегавший разговоров, просто уходил по своим делам.
Самым необычным Оуэну показался факт, который он давно заприметил: мистер Марвин прочесывал Сваффхем как настоящая немецкая овчарка, которая брала неверный след и в конце концов возвращалась в то место, откуда вышла. Но иногда Марвин сидел часами на лавке, как настоящий бездельник, или прохаживался вдоль обочины.
Опираясь на свои наблюдения и заметку в газете, Оуэн воспользовался запасным ключом, чтобы проникнуть в комнату Марвина. Сначала он опасался, что отец застанет его за этим делом, но потом любопытство взяло верх, да и желание получить пять фунтов крепло с каждым днем. Окажется ли он прав, если взглянет на багаж странного постояльца, или это всего лишь абсурдная идея и мистер Марвин – просто обычный человек, который ищет отдыха в провинции? Поиски Оуэна ни к чему не привели. Он не нашел ничего, что могло бы указать на темные делишки мистера Марвина.
Оуэн собирался уже запереть дверь, как вдруг ему в голову пришла мысль: сегодня было жарко и мистер Марвин ушел из отеля без пиджака. Оуэн молниеносно вернулся в комнату, открыл шкаф и ощупал карманы пиджака на предмет их содержимого. По своему предыдущему опыту Оуэн знал, что мужчины не могут придумать лучшего тайника, чем внутренний карман своего пиджака. В случае с Марвином было точно так же.
В результате Оуэн обнаружил два паспорта, один из которых был на имя Джеймса Марвина, а другой – Алекса Ирби, но оба явно принадлежали одному и тому же человеку. Еще более подозрительным Оуэну показался листок, сложенный в несколько раз, на котором значились имена трех людей: мистер Альфред МакАллен, мистер Кеннет Спинк и мисс Сара Джонс.
Если МакАллен и Спинк считались самыми богатыми людьми в Сваффхеме – один зарабатывал деньги транспортными перевозками, у другого была фабрика по производству паровых машин, – то имя Сары Джонс совершенно не вписывалось в этот ряд. Поразмыслив, Оуэн решил рассказать о своих наблюдениях в полиции. Он намеренно ничего не сообщил отцу, потому что тот наверняка стал бы переживать из-за репутации отеля и никогда бы не решился выдать своего постояльца полиции.
В полицейском участке на Спиннер-лейн не приходилось иметь дела с опасными преступниками, а то, что в данном случае речь шла именно о таком злодее, Оуэн убедился сам. Поэтому местным полицейским потребовалась помощь, прежде чем следующим утром отряд из пяти человек ворвался в гостиницу на рыночной площади и схватил Джеймса Марвина, или Алекса Ирби, или как там его еще. Препровождение бывшего постояльца гостиницы в зарешеченный экипаж вызвала в Сваффхеме настоящую сенсацию. Босоногие детишки, горланя, мчались вслед за повозкой и строили взломщику рожи, мальчишки посмелее в злорадстве показывали два скрещенных пальца в знак лихой преступной доли.