Страница 90 из 115
«К числу наиболее распространенных ремесел у кабилов и арабов относится изготовление „хайков" (так они называют свои шерстяные плащи) и тканей из козьей шерсти, которыми покрывают палатки. Эту работу выполняют только женщины, как когда-то ею занимались Андромаха и Пенелопа;[187] они совершенно не пользуются челноком и проводят каждую нитку утка пальцами. Обычно такой „хайк" имеет в длину шесть английских локтей, а в ширину — пять-шесть футов и служит кабилам и арабам единственной одеждой в течение дня, постелью и одеялом ночью. Эта одежда легкая, но очень неудобная, ибо часто свисает то на одну, то на другую сторону и спадает, так что ее приходится поминутно подтягивать и поправлять. Легко понять, насколько необходим пояс, когда приходится что-либо делать, и, следовательно, насколько удачно аллегорическое выражение, так часто повторяющееся в Библии: подпоясывать чресла.
Манера носить „хайк" и постоянное обыкновение покрываться им, ложась спать, наводят на мысль, что, во всяком случае, наиболее тонкие его сорта, какие носят женщины и кабильская знать, ничем не отличаются от одежды, называвшейся в классической древности „пеплумом". Весьма вероятно также, что тоги римлян, в которые те заворачивались, набрасывая их на плечи, относились к той же разновидности одежды; судя по складкам на римских статуях, тога или плащ носились почти так же, как „хайк" арабов».
Останавливаться дольше на труде Шоу не стоит, потому что с интересующей нас точки зрения он почти ничего не дает. Лучше несколько подробнее рассказать о путешествии в Феццан Фридриха Конрада Хорнемана.
Молодой немец совершил эту экспедицию на средства и по заданию Научного общества для исследования Африки, основанного в Лондоне[188]. Изучив арабский язык и приобретя некоторые познания в медицине, Хорнеман получил окончательное одобрение своих планов со стороны Африканского общества, которое снабдило его рекомендательными письмами и охранными грамотами, а также открыло неограниченный кредит.
В июле 1797 года ученый выехал из Лондона и прибыл в Париж, где познакомился с одним турком, давшим ему письма с самыми настоятельными рекомендациями к некоторым каирским купцам, имевшим деловые связи с внутренними районами Африки.
Молодой путешественник воспользовался пребыванием в Каире для того, чтобы усовершенствоваться в арабском языке и изучить нравы и обычаи местных жителей. Поспешим добавить, что французские ученые, Монж и Бертоле, представили Хорнемана главнокомандующему египетской армией. Бонапарт принял его очень любезно и обещал оказать возможную помощь.
Хорнеману безопаснее всего было путешествовать, переодевшись мусульманским купцом. Итак, он поспешил выучить несколько молитв и усвоить некоторые привычки, что дало бы ему возможность, как он думал, вводить в заблуждение ничего не подозревающих людей. К тому же он отправился в путь с одним своим соотечественником, Иозефом Фрейденбургом, который двенадцатью годами раньше принял мусульманство, совершил три паломничества в Мекку и свободно говорил на самых употребительных диалектах турецкого и арабского языков. Он должен был служить Хорнеману переводчиком.
Пятого сентября 1798 года путешественник покинул Каир с купеческим караваном и прежде всего посетил знаменитый оазис Юпитера-Аммона, или Сива, находящийся в пустыне к западу от Каира. Оазис Сива представлял собой маленькое независимое государство, признававшее власть турецкого султана, но не платившее ему никакой дани. Вокруг города в радиусе одной-двух миль расположено несколько деревень. Город построен на скале, в которой жители вырыли себе жилища. Улицы так узки и запутанны, что чужестранец не может в них ориентироваться.
Оазис тянется на значительное расстояние. Наиболее плодородная часть представляет собой хорошо орошенную долину окружностью примерно в пятьдесят миль; там растут пшеница и различные овощи. Наилучшие урожаи дают превосходные на вкус финики, известность которых вошла в поговорку у арабов, населяющих Сахару.
С самого начала Хорнеман обратил внимание на развалины и решил обязательно их посетить, так как мало что смог о них узнать от местных жителей. Но всякий раз, как он вступал за ограду, окружавшую эти памятники, за ним шла толпа горожан, и он не имел возможности заняться подробным изучением. Один араб как-то даже сказал ему: «Видно, ты в душе все еще христианин, если так часто приходишь смотреть на изделия рук неверных».
Понятно, Хорнеману пришлось отказаться от дальнейших попыток. Насколько он мог судить по беглому осмотру, то был оазис Аммона, и развалины представляли собой остатки каких-то египетских сооружений.
Доказательством густоты древнего населения оазиса Сива служит большое количество подземных пещер, встречающихся на каждом шагу, в особенности под холмом, на котором стоит город. Хорнеман тщетно пытался отыскать на этих старинных кладбищах хоть один целый череп; в найденных им затылочных костях он не мог обнаружить никаких следов того, что когда-то они были заполнены смолой.
Он видел множество остатков одежды, но они совершенно истлели, и определить их происхождение и сорт ткани оказалось невозможным.
Хорнеман провел в этих местах неделю, а затем 29 сентября направился в Шиаху и пересек горную цепь, служащую границей оазиса Сива. До тех пор ничто не нарушало мирного течения путешествия, но в Шиахе Хорнемана обвинили в том, что он христианин и проник в страну в качестве шпиона. Приходилось брать дерзостью. У нашего путешественника не было в ней недостатка. Его повели на допрос, но он спасся благодаря захваченному с собой Корану, который принялся без запинки читать. Тем временем Фрейденбург, опасаясь, как бы не стали рыться в вещах Хорнемана, сжег кусочки мумий, образцы растений, подробный дневник путешествия и все книги. То была невозвратимая потеря.
Спустя несколько дней караван достиг города Ауджила, хорошо известного еще Геродоту, считавшему, что он находится на расстоянии десяти дней пути от оазиса Аммона. Это совпадает со свидетельством Хорнемана, затратившего на переход девять дней. В Ауджиле к каравану присоединились купцы из Бенгази, Мисурата и Джерба, и теперь в нем насчитывалось не меньше ста двадцати человек. После длинного перехода по песчаной пустыне караван достиг холмистой, изрезанной оврагами местности, кое-где поросшей травой и деревьями. Это пустыня Харудж. Ее следовало пересечь, чтобы добраться до Темиссы (Тмессы) — небольшого поселения, построенного на холме и окруженного высокой стеной.
В Зуиле (Зелле) караван вступил на территорию области Феццан. При входе в город путников каждый раз встречали обычными военными играми, а также бесконечными приветствиями и пожеланиями здоровья. Эти изъявления вежливости, часто очень неискренние, по-видимому, занимают большое место в жизни арабов; их частое повторение постоянно удивляло путешественника.
Семнадцатого ноября караван прибыл в Мурзук, столицу Феццана. Он был конечной целью экспедиции. Возделанная территория королевства Феццан, по данным Хорнемана, в самой длинной своей части тянется примерно на триста миль с севера на юг, а в самой широкой части — на двести миль с запада на восток; к Феццану относится также гористый район Харудж на востоке и другие пустыни на юге и на западе. Климат там во все времена года малоприятный; летом стоит невообразимая жара, и когда ветер подует с юга, ее с трудом переносят даже местные жители; зимой северный ветер бывает такой пронизывающий и холодный, что жителям приходится разводить костры.
Все природные богатства страны сводятся прежде всего к финикам, а затем к овощам. Мурзук представляет собой главный рынок страны. Туда привозят товары из Каира, Бенгази, Триполи, Гадамеса, Туата и Судана. Предметами торговли являются рабы обоего пола, страусовые перья, шкуры хищных зверей и золото в виде песка и самородков. Из Борну доставляют медь, из Каира — шелка, коленкор, шерстяную одежду, поддельные кораллы, браслеты и многие другие индийские товары. Купцы из Триполи и Гадамеса привозят огнестрельное оружие, сабли, ножи и т. д.
[187] Андромаха — одна из героинь гомеровского эпоса, жена Гектора, изображенная в «Илиаде» в образе верной жены и нежной матери. Пенелопа — в греческом эпосе жена Одиссея, царя острова Итака. Согласно «Одиссее» Гомера, Пенелопа во время двадцатилетнего отсутствия мужа отвергала предложения многочисленных женихов. Образ Пенелопы вошел в ратуру как символ супружеской верности.
[188] «Африканское общество» возникло в 1788 году по инициативе Джозефа Банкса (спутника Кука). В задачи общества входило исследование Африканского материка для развития британской торговли и утверждения колониального господства. (Примеч. ред.)