Страница 22 из 51
– …Воды бы.
Вместо ответа Хоро пожала плечами и протянула кувшин с водой.
– Коул?
– Ему тот пастух рассказывает, что надо знать, чтобы пережить снежные дни, а он слушает. В отличие от меня, этот юнец обожает задавать вопросы.
Лучики света пробивались сквозь щели между дверью и косяком. Уверенная улыбка Хоро в полумраке казалась пугающей. Из-за любви Коула к вопросам Лоуренс частенько увлекался беседами с ним и переставал обращать внимание на Хоро. Похоже, это ей не нравилось еще больше, чем Лоуренс предполагал. Во всяком случае, сейчас она пристально смотрела на него сверху вниз, не желая сесть рядом.
– Похоже, мне придется найти кого-то, кто расскажет, что надо знать, чтобы пережить твои упреки.
– Ты имеешь в виду – найти кого-то, кроме меня?
– Тебя я могу спрашивать, только когда ты не сердишься… иначе ты становишься совершенно другой.
– Пфф. Мой настоящий облик тоже другой, знаешь ли.
И она ласково улыбнулась. Лоуренс просто не мог не бояться этой волчицы.
– Ну… как прошло?
Они оба говорили тихо, словно на ушко друг другу, прекрасно сознавая, что лишь тонкая дверь отделяет их от соседней комнаты. При мысли о том, какой интимной эта беседа выглядит со стороны, не протрезвевший еще Лоуренс ощутил, как его губы искривляются в усмешке.
Впрочем, у улыбки была и другая, более важная причина. Когда он с трудом доплелся до комнаты, Хоро не схватила его за грудки и не потребовала отчета немедленно. Несмотря на отчаянное желание узнать результат его изысканий, она проявила заботливость.
Но именно из-за этого улыбка на его лице постепенно перешла в опустошенное выражение. Все, что мог сказать Лоуренс, – что его изыскания прошли неудачно.
– Пока мне ничего не удалось узнать.
Выражение лица Хоро изменилось. Но она не вышла из себя – потому ли, что знала, что торговцы, упав, всегда встают на ноги (если им не платят за то, чтобы они оставались лежать), или же она предвидела такой исход?
– …И что теперь?
Лоуренс утратил власть над собственным голосом и ответил тоном торговца:
– Если только торговец не работает в одиночку, обязательно где-то хранятся записи его приобретений. Значит, если то, что мы ищем, вправду здесь, должна быть и запись.
Лучшее тому свидетельство – Пиаски, который писал что-то в зале для отдыха. Даже предмет, само существование которого следовало сохранить в секрете, должен быть где-то записан. Именно эта привычка торговцев и позволила Лоуренсу и его спутникам обратить в свою пользу ситуацию в Кербе.
– Пфф.
Уперев руку в бедро, Хоро звучно фыркнула и чуть кивнула, глядя на Лоуренса. Потом она отвернулась и опустила голову, а ее хвост раздулся, будто сума, наполненная водой.
– Ты думаешь, что можешь так просто от меня отговориться?
Будь Лоуренс полностью трезв, он, может, и сумел бы выдержать ее холодный тон. А так – он медленно поднял руки, показывая, что сдается. Ему хотелось свалить на спиртное всю вину за то, что он позволил сорваться со своего языка неискренним словам торговца.
– Признаю: пока существование костей не будет опровергнуто, я буду прилагать все усилия для их поиска.
А опровергнуть их существование было невозможно. Хоро, закрыв глаза, вслушивалась своими большими волчьими ушами, будто раздумывая, что он имел в виду. Лоуренс знал, что он должен произнести следом.
– Прости, что приходится испытывать твое терпение.
Плечи Хоро удивленно дернулись. Лоуренс был поражен, глядя, как она ведет себя подобно ребенку, чью шалость обнаружили взрослые, но предпочел ответить улыбкой.
– Я всего лишь недостойный бродячий торговец, я могу собирать сведения лишь подобными окольными путями. Но для тебя –
Для Хоро ничего невозможного не было – хоть существование самого дьявола доказать. Спиртное умеет освобождать сознание от оков логики; обычно Лоуренс говорил более рассудительно, но сейчас в голове у него все крутилось, и язык действовал по своей воле. Если бы Хоро не поспешила закрыть ему рот обеими руками, он бы как пить дать закончил эту фразу.
– …
Он случайно приподнял крышку сосуда, который следовало держать закрытым. Так говорило лицо Хоро; и она не убирала рук от его рта. Однако она держала руки очень нежно. Лоуренс молчал довольно долго, но Хоро тоже ничего не говорила; тогда он медленно обхватил ее руки и отвел от своего лица.
– То, что было в Кербе, тебя ничему не научило? Когда имеешь дело с такой дорогой вещью, как священная реликвия, любая попытка забрать ее силой ничем хорошим не закончится – не только для меня, но и для тебя.
У Хоро были маленькие ладони и тонкие пальчики. С ее-то истинным обличьем – такая фигура была самой неудобной, какую только можно представить. Ее гигантские клыки и когти способны принести ей практически все, чего она только может пожелать.
– Помнишь, ты тогда сказала в Кербе: можно в один миг решить все проблемы, если ты воспользуешься зубами и когтями.
Высокие монастырские стены, железные ворота, тяжелые цепи, даже творения искусного замочных дел мастера, в которые он вложил душу… Хоро способна разрушить это все и показать миру все тайны, которые от него хотят скрыть.
Какое сопротивление может оказать монастырская стража? Ответ очевиден. У них, конечно, власть, но для Хоро это мало что значит. Ее сила позволит ей в мгновение ока достичь цели, не оставив от монастыря камня на камне. Однако Хоро не пошла этим путем, и причина была проста.
– Если… – наконец-то разомкнула уста Хоро. – Если ты пожелаешь очутиться где-то далеко, я смогу отвезти тебя туда на себе. Если ты пожелаешь заполучить что-то, я принесу это тебе. Если на тебя нападут, я разгоню твоих преследователей. Если ты пожелаешь что-то защитить, я помогу тебе. Но…
Она нежно разогнула пальцы на правой руке Лоуренса и вложила свою ладошку в его.
– Но я для тебя могу что-то сделать, только когда ты в человеческом облике.
Сила Хоро позволяла ей с легкостью выручать Лоуренса, когда он в беде, но эта же сила означала, что все свои проблемы ей проще было решать самой. На первый взгляд такая связь сулила выгоду одному лишь Лоуренсу, но и он, и Хоро знали, что отношения, как между курицей и цыпленком, возможны, лишь когда кто-то из двоих действительно мать, а второй ее птенец.
Они уже более-менее надежно знали, где Йойтсу. Если Лоуренс поручит поиск костей Хоро, он потеряет последний шанс сделать что-то для нее. Хоро обладала силой, позволяющей ей решать собственные проблемы, причем очень быстро; поэтому ее тревожило, что, если Лоуренс почувствует, что стал ей бесполезен, он не захочет более оставаться с ней.
Лоуренс понимал, почему Хоро это беспокоило, но он был слишком трезвомыслящим человеком, чтобы утешать ее улыбкой и словами «тебе не о чем волноваться». Деловое партнерство приносит успех лишь тогда, когда оба участника приносят выгоду друг другу. Хоро уже видела на примере Пасро, что происходит, когда партнерство перестает быть выгодно одной из сторон.
Лоуренс потянул на себя правую руку вместе с зажатой в ней ладонью Хоро. Потом обвил левой рукой спину волчицы. Но он по-прежнему сидел, и получилось в результате, что его лицо уткнулось в грудь Хоро. Он соврал бы, если бы сказал, что его это вовсе не смущает. Но он и так себя неловко чувствовал, теперь стало еще чуть более неловко – это роли уже не играло. Хоро сперва удивилась, но тут же, поняв намерение Лоуренса, расслабилась и положила свободную руку ему на голову.
– Прости меня… и потерпи еще немножко, ладно?
Это ведь по его вине ей приходилось ждать, и он хотел дать понять, что сознает это.
– …Ладно, – кивнула Хоро, и они остались сидеть в позе, почти противоположной той, к какой они уже успели привыкнуть. Хоро держалась, как священник, принимающий исповедь, и ее рука, лежащая у Лоуренса на голове, прощала ему его слабость. Могло показаться даже, что она сама хочет извиниться – в кои-то веки.
– Не вздумай извиняться передо мной. Иначе все мои труды пойдут насмарку.