Страница 24 из 32
<Кому: Триппу Броуди> 2 ноября
Мне кажется или я слышу цыпленка? Цып-Цып?
<Кому: Лайле Маркс> 2 ноября
Ага-ага.
<Кому: Триппу Броуди> 2 ноября
Вспомни, что ты муравьед, а не цыпленок. Мы поедем! Пришли мне адрес Руби, чтобы он сохранился у меня. Твое дело – ответить Руби, что мы согласны.
ЧЕТВЕРТОЕ НОЯБРЯ. ВТОРНИК.
КОРИДОР ШКОЛЫ РОКЛЭНД; 11:25.
Трипп/ привет, школьный смотр талантов сегодня. Вы с Энни помирились?
Лайла/ нет.
Трипп/ ты в порядке? Мне очень жаль, что я стал причиной.
Лайла/ не надо. не хочу, чтобы ты себя винил за это. ты написал Руби?
Трипп/ ага.
Лайла/ вуухуу!
ПЯТОЕ НОЯБРЯ. СРЕДА.
СТОЛОВАЯ; 11:27.
– Ты должен полюбить науки, – говорит Лайла, доставая бутерброд. – Вынужденные колебания и резонанс.
– Мисс Пикли может, что угодно превратить в горелый тост, – говорит Трипп, откусывая свой сэндвич.
Девочки, сидящие за другим столиком, наблюдают за ними, и Лайла думает, донесут ли они Энни. Лайле на это все равно. Она ставит стул таким образом, чтобы не видеть их, роется в рюкзаке и достает два карандаша. Один передает Триппу.
– Ладно, давай разберем, что будет, если ударить по ножке камертона. – Она ударяет карандашом по столу и указывает на него. – Что было во время урока?
– Мы такого не делали. Пикли не смог управиться с классом и заставил нас молча читать.
– Ладно. Колебания моего камертона подействует через воздух с некоторой силой на твой камертон. – Лайла пальцами рисует волну от своего карандаша к его. – Тогда, если наши камертоны идентичны, твой камертон будет совершать вынужденные колебания, даже если ты его и не трогал.
– Как один колокол заставляет звонить другой?
Она кивает.
– Да, и это называет резонанс. В этом явлении собственная частота, звучащая в одном объекте, передается на другой объект. Именно поэтому фразу «находит отклик» употребляют, когда с чем-то соглашаются.
Он перестает жевать.
– Хорошо. Это подтверждает мою теорию про Мление.
– Касательно неодушевленных предметов?
– Нет. То «Теория о флюидах». – Он наклоняется, отстранившись от шума столовой, и смотрит на карандаш в ее руках. – Насчет Мления. Мне кажется, что каждая душа имеет свою собственную частоту, – объясняет он. – То есть, флюиды каждой души исполняют что-то вроде своей собственной мелодии – это как твоя личная подпись. И твоя душа желает услышать эту мелодию. Мне кажется, что флюиды моей души и флюиды гитары соответствуют друг другу, и именно поэтому мне так нравится на ней играть.
Глаза Лайлы сверкают.
– То есть мои флюиды желают соединиться с флюидами, которые с ними в гармонии? И когда мне что-то очень нравится, вроде песни или красных листьев клена, это потому что песня или листья колеблются на одной частоте со мной?
Трипп улыбается и пожимает плечами.
– А почему бы и нет?
Она кивает.
– Мне это нравится. Возможно даже, это что-то объясняет.
– Например?
– Например, почему один человек нравится другому. Просто их души млеют на одной частоте.
Они наклоняются ближе друг к другу, их колени почти соприкасаются, их улыбки разгораются как пламя.
– За резонанс, – говорит он, и они чокаются карандашами, словно это бокалы с шампанским.
ШЕСТОЕ НОЯБРЯ. ЧЕТВЕРГ.
КОВРЫ И ПАЛАСЫ БРОУДИ; 17:31.
Трипп/ Я в мамином магазине. Помнишь, я рассказывал про улетный ковер?
Лайла/ Да. Бедняжка Генри!
Трипп/ Я пробил по компьютеру заказы и нашел его адрес. Планирую на завтрашний вечер одну особую доставку... Хочешь стать моей соучастницей?
Лайла/ Да! Да! Да!
СЕДЬМОЕ НОЯБРЯ. ПЯТНИЦА.
АЛЛЕЯ; 19:31.
Аллея была узкой и темной, с черной речкой, маслянистым пятном растекающейся между мусорными контейнерами и пустыми картонными коробками.
Трипп ждет под фонарем у черного входа «Ковров и паласов Броуди». Лайла показалась в конце аллеи и, заметив его, побежала. На ее коротком плаще воротник был поднят. На ней надеты черные перчатки, черный берет и, несмотря на то, что уже стемнело, черные очки на пол-лица.
Она начинает смеяться, стоит подбежать на достаточно близкое расстояние, чтобы как следует его рассмотреть.
– Мне нравится твоя маскировка, Бонни, – говорит Трипп. – Над чем смеешься? Предполагается, что я должен выглядеть как преступник. – Сказал он, поправляя черную вязаную шапочку и накладные усы.
– Ты выглядишь как душевнобольной преступник. Мне нравится.
– Вот улики. – Он хлопает по свернутому и упакованному в полиэтилен ковру.
– Ооо. Дай посмотреть!
Он поворачивает его так, чтобы она увидела гранатового цвета этикетку.
– Как у тебя получилось его достать? – спрашивает она.
– Когда у мамы был завал в делах, я притащил его сюда. Потом сказал, что мне пора, и вышел через главный вход.
– Она еще здесь? А вдруг она выйдет?
– Она никогда не пользуется черным входом. Крыс боится.
Лайла нервно озирается вокруг, отчего он смеется.
Из заднего кармана он достает клочок бумаги.
– Пункт назначения – Брэдфорд Роуд 830. Я проверил по карте, это в четырех милях отсюда. Прогулка будет долгой.
– Надо поймать такси! – предлагает Лайла.
– Ты постоянно это предлагаешь. Когда-нибудь ловила его?
– Не сама. Но мы с папой как-то ловили в Нью–Йорке.
Лайла снимает перчатку и берется за один конец ковра, а Трипп за другой.
– Поверить не могу, что делаю это, – шепчет Трипп.
– Словно труп тащим! – Она начинает смеяться.
– Тише ты!
К тому времени, когда они дотащили ковер до главной улицы, их дыхание сбилось.
– Сюда, чтобы мама не увидела нас в окно. – Он потянул ее влево.
– Так холодно, что я вижу, как ты дышишь, – говорит она. Она прикладывает пальцы к губам, словно куря сигарету. – Бонни и Клайд всегда курят после ограблений.
Через несколько минут им удается поймать такси. Стоит машине подъехать к обочине, Лайла снимает очки и указывает на усы Триппа.
– Быстро! Мы должно выглядеть нормальными иначе это вызовет у него тревожные мысли.
Он отклеивает усы, вздрогнув от боли, отчего ей опять становится смешно.
Водитель, мужчина с ярко-оранжевым тюрбаном на голове, перегнувшись через пассажирское сиденье, открывает окно. Он смотрит на них с подозрением и говорит:
– Прошу, докажите, что у вас есть деньги.
Они показывают достаточно денег и забираются в машину, уложив ковер себе на колени. Но он оказывается слишком длинным, так что они открывает окно и один его конец высовывают наружу.
– Дополнительный доллар за окно, – говорит водитель с сильным акцентом.
– За то, что открыли окно? – спрашивает Трипп.
Лайла кивает ему.
– Все нормально.
– Куда поедем? – спрашивает водитель.
– Брэдфорд Роуд 830, – отвечает Трипп.
Когда машина отъезжает от обочины, Лайла шепчет:
– Мы едем на ковре-самолете.
Таксист, глядя в зеркало заднего вида, спрашивает, купили ли они ковер, что с его акцентом больше похоже на «купили топор».
Лайла и Трипп, переглянувшись, улыбаются.
– У нас косметический ремонт, – говорит Лайла.
– В самом деле, – добавляет Трипп.
Телефон Лайлы пищит, оповещая, что пришло сообщение от папы.
– Папа вернулся... спрашивает, тепло ли я одета, – говорит она. – Мне тепло. Выпечка хорошо идет, – читает она вслух свое сообщение. – Продали много! – Она наклоняется к Триппу и шепчет, – Мы должны чувствовать себя виноватыми за... – она смотрит на ковер, лежащий на их коленях, – «покупку топора»?