Страница 120 из 219
– Хорошо, – кивнул Лоуренс, посмотрев на приборную доску. – Минута в минуту. Шеф будет доволен.
Миша Гурфинкель скрестил на правой руке два пальца. Лишь бы всё обошлось, и они долетели до острова целыми и невредимыми! Наивные надежды, но всё же…
– В небе вертолёт! – закричал один из пограничников, и все взгляды мгновенно обратились вверх.
– Да, это он! – торжественно провозгласил в микрофон Феликс Юсупов. – Ваш вертолёт!
– Ура!! – громко грянуло несколько десятков мощных глоток, деревянный помост снова вздрогнул.
Оркестр во всю мощь грянул национальный английский гимн «Боже, храни королеву», целый месяц разучивавшийся специально для этой минуты. По сценарию полагалось, что, как только вертолет приземлится, музыканты заиграют украинский – «Ще не вмерла Украина».
По телу капитан-лейтенанта Шагранова вдруг пробежал неприятный холодок, словно кто-то на секунду приоткрыл в его груди дверцу и тут же со щелчком её захлопнул. Это было предчувствие. Нехорошее предчувствие, даже, можно сказать, поганое…
…И снова Юсупову послышалось возмущённое хрюканье, потонувшее в радостном вопле военных, хотя, конечно, ему это могло показаться.
– Летит, летит! – раздавались то тут, то там весёлые голоса.
Шагранов тоже посмотрел на небо.
Действительно, к острову приближался вертолёт – красивый, блестящий, хищной обтекаемой формы. Сразу видно, что сделано на Западе, хотя отечественные боевые винтокрылые машины, по общему мнению собравшихся, не уступают, а то и превосходят заграничные аналоги.
«Взять, к примеру, их „Апачи“ и наш Ми-28», – не совсем к месту подумал капитан-лейтенант. – «Машины аналогичного класса и вооружения, а в показательных выступлениях наш боевой вертолёт превзошёл американский. Правда, топлива жрёт не в пример больше, но это так, детали. А взять ту же „Чёрную акулу“, Ка-50! Аналогов ей на Западе вообще пока нет…».
– Что такое? – внезапно тихо произнёс рядом с капитан-лейтенантом Феликс Юсупов, вернув пограничника из области размышлений на грешную землю. Шагранов снова взглянул на небо – с вертолётом было что-то не так. Во-первых, он шёл как-то боком, а во-вторых, летел явно мимо Змеиного острова.
«Пилот что ли пьяный?» – подумал капитан-лейтенант, не догадываясь о том, насколько его предположение было близко к истине.
– Что такое, в чём дело? – заорал Миша Гурфинкель. – Бумба, что происходит?
– Vo blin! Летим мимо острова, – так же не на шутку испугавшись, ответил Покровский, видя, как земля внизу сильно съезжает куда-то влево.
– Эй!! – закричал Миша, хватая Лоуренса за плечо. – Ты что, мать твою, творишь?!
Но Перси не ответил, продолжая сосредоточенно уводить вертолёт в сторону от острова.
– Немедленно остановите вертолёт!! – завопил профессор Енски. – Мне нужно выйти, иначе я запачкаю вам сидение.
Резким движением руки Бумба сорвал с афроамериканца шлем.
– Боже мой!! – Покровский мертвенно побледнел. – Да он же спит!
– КАК??!
Немая сцена длилась секунду, за которую остров успел съехать влево ещё больше.
– Бумба! – взмолился Гурфинкель, вцепившись в руку приятеля. – Выручай, сядь за штурвал!
– Я?
– Ну не я же?! Иначе мы погибнем, баран!!
– Тр-рубы Иер-рихонские!! – громко прошептал профессор и сполз с сиденья на пол.
– Была не была, – Покровский быстро перекрестился. – Ну, посмотрим, что это тут за кнопочки…
Алекс Енски медленно пополз в хвост вертолета, где были свалены зеленые мешки с парашютами.
Первыми в ситуации сориентировались те военные, что стояли внизу у помоста. Побросав разноцветные воздушные шарики и приглушённо матерясь, они кинулись врассыпную в направлении моря.
Шагранов не сразу понял, что произошло, а когда до него дошло, машинально схватился за грудь – там, где сердце. Вертолёт вначале вроде как снова выровнялся, вернувшись на верный курс по направлению к острову, но пошёл к земле вдруг так стремительно, что через минуту стало ясно: он сейчас грохнется прямо на сине-желтый помост.
Челюсть у Юсупова отвисла.
– И это ваши прославленные пилоты-инструкторы? – закричал Шагранов, прыгая с помоста в стог сена, весьма удачно расположенный рядом.
И тут произошло непредвиденное – помост внезапно накренился и с грохотом просел вниз, увлекая в образовавшийся пролом не успевшего что-либо понять спонсора и нескольких зазевавшихся музыкантов, не соскочивших вовремя с деревянной платформы, как это сделали их коллеги и командир.
Удирающие в сторону берега пограничники и гражданские лица решили, что вертолёт уже упал, а потому припустили к морю ещё быстрее.
Но боевая машина, пройдя на бреющем над развалившимся помостом, села прямо на крышу одной из казарм.
– …Получилось, получилось! У меня получилось!! – заорал Бумба, выпрыгивая прямо на скрипящий шифер.
…Двигатель заглушить он, естественно, забыл.
Вслед за Покровским из вертолёта вылез зелёный Гурфинкель, волоча за собой мирно спящего Лоуренса.
– Что, уже прилетели? – воскликнул профессор Енски, с нетерпением выскакивая из салона винтокрылой машины. – А где здесь туа…
Однако закончить фразу профессор не успел, так как с грохотом полетел вниз, оступившись на неровной крыше казармы.
– Моя нога!! – визгливо закричал он. – Месть Гедеонова, помогите! Я, кажется, сломал ногу! Где эти мерзавцы? Тр-р-рубы Иерихонские, я им сейчас покажу-у-у!..
…И никто из присутствующих в этот момент на месте разыгравшейся драмы так и не заметил двух симпатичных свинок, рыжую и белую, с озорным хрюканьем выскочивших из-под обломков помоста и припустивших в сторону овощных грядок…
Глава одиннадцатая
Заговор врачей
«…На самом деле все больницы похожи друг на друга. Разнятся только детали. Может быть отделка стен и потолков, освещение, обстановка палат и их количество. А в остальном, что больница в каком-нибудь Йорке, что военный изолятор на каком-то забытом Богом острове… Все одно и тоже. Унылая обреченность, въевшаяся в стены вместе с краской, – думал Гор, глядя на облупившийся и давно не видевший малярной кисти потолок палаты, где лежал его отец. – Разве что обреченность держится дольше, чем любая краска. На самом деле больницы гораздо страшней, чем любые морги, чем любые кладбища. Ведь с последними все ясно, они однозначны. И только больница способна пытать человека надеждой, страхами и предчувствиями. Больница пропитана всем этим и каждый, кто приходит сюда, как пациент или как посетитель, в полной мере ощущает на себе разрушительное действие этих чувств».
Гор тяжело вздохнул, подумав о том, что сейчас милашка Бетси если не лезет очертя голову в какие-то удивительные приключения, то уж точно готовится к ним, полная азарта и предвкушения. А вместе с ней очаровательные близняшки. Не говоря уж, обо всей мужской составляющей населения острова.
Дверь скрипнула, приоткрылась.
– Спит?
Гор обернулся.
В приоткрытую щелочку двери на него смотрела озабоченная физиономия Элизабет МакДугал.
– Спит, – ответил Гор.
Он встал, предлагая Бетси стул. Та отмахнулась.
Полы белого халата распахнулись, как крылья большой белой птицы. Под халатом соблазнительно мелькнули стройные ноги. Бетси была одета в купальный костюм, явно собираясь то ли заняться очередным исследованием подводных пещер, то ли просто приятно провести время с тем живым воплощением детской игрушки. Некстати Гор вспомнил, что пластмассовый прототип Александра Мягкова был бесполый, то есть на месте первичных половых признаков у него было эдакое чуть выпуклое образование, не годное ни на что, кроме одевания игрушечного белья.
– Зашла проведать как он, – сообщила Бетси, кладя на зеленую тумбочку, стоящую около кровати, пакет с неведомо откуда взявшимися апельсинами. – Когда накладывали гипс, он вел себя довольно мужественно. Для его возраста это настоящий подвиг.