Страница 119 из 219
– Постараюсь, – кивнул Лоуренс, ловко забираясь в прозрачную кабину.
А на Змеином острове командир пограничного поста капитан-лейтенант Шагранов встречал крейсерскую яхту Феликса Феликсовича Юсупова Третьего, прибывшую точно в назначенное время. Федор Степанович любил пунктуальность, и минорное настроение, угнетающее его с самого утра, на время улетучилось.
…Мрачные мысли зудели, как песьи мухи в августе. Было стыдно, муторно – и противно. Все-таки, как ни крути, получали они сейчас подачку с Запада. И притом от своего же, по сути, бывшего земляка, что было вдвойне обидно. В принципе, капитан-лейтенант в душе по-прежнему оставался гражданином Советского Союза, хотя это и выглядело довольно глупо. Но он никому никогда не признавался в этом вслух. Не ровен час, узнает начальство о его «непатриотических» настроениях. Мигом в отставку отправят! Тут такое дело, что нужно держать ухо востро. Вон, Фролов, так и роет землю, пытаясь выслужиться перед командованием. Или этот подозрительный лейтенант Мережко, недавно присланный с Большой земли. Надо же, сколько лет обходились без замполита, и вдруг такая забота о моральном духе личного состава особого погранпоста! Точно кто-то настучал. Или это Люська кому натрепала? Вот дура ж баба! Сколько раз наказывал не выносить сор из избы…
Торжественно грянул военный оркестр.
…И из пушки Шагранов салютовать запретил, боясь ненароком потопить яхту вместе со спонсором. И так после очередной проверки холостых зарядов оказалось, что каждый второй из них – боевой…
Яхта Юсупова пристала к берегу. В море опустился якорь.
«Да, – вздохнул Шагранов. – Вот это живут люди! С размахом, со вкусом. Что он, что та сиськастая девка-археолог из Южной бухты – яхты имеют, с аквалангами плавают, икорку французским шампанским запивают. Не то, что мы здесь. Свининкой питаемся, нами же выращенной, на отрубях вскормленной. Коз пасем…»
Юсупова пограничник видел впервые в жизни. И совсем не удивился, когда в спущенную на воду лодку сошёл с двумя матросами высокий подтянутый человек в белом костюме. Так, наверное, и должен был выглядеть владелец столь прекрасной яхты.
В этот миг Шагранов почувствовал себя мышью, которой разрешили понюхать «Эдамский» сыр – но только лишь понюхать, не больше…
Оркестр на украшенном цветами и сине-желтыми лентами помосте снова грянул нечто торжественное и весьма соответствующее моменту. Юсупов приветственно помахал, ожидающим его на берегу военным, рукой.
…Этакий лондонский денди!
Спонсор оказался сильно загорелым и чем-то напоминающим французского киноактёра Жана Маре в его лучшие годы.
– Феликс Юсупов, – представился он, безошибочно протянув руку капитан-лейтенанту.
– Федор Шагранов, – в свою очередь представился тот. – Командир особого пограничного поста острова Змеиный.
Рукопожатие у Феликса, как и полагается, было твёрдым и решительным – рукопожатие уверенного в себе и в завтрашнем дне человека.
В целом же Юсупов показался Шагранову весьма приятной личностью, и капитан-лейтенант мысленно устыдился своих недавних умозаключений.
В окружении встречающих его офицеров Феликс Феликсович, предварительно пожав всем руки, взошёл на жёлто-синий помост. Его подвели к маленькой трибунке с микрофоном. Стоящие внизу у помоста военные приветствовали спонсора дружными аплодисментами.
– Спасибо вам! – с небольшим акцентом сказал по-русски в микрофон Юсупов. – Для меня большая честь хоть чем-то помочь вашей стране, вашим доблестным вооружённым силам. Моё сердце сжалось от э-э-э… искреннего сочувствия, когда я узнал о том, что вашей военной части требуется вертолёт, который вы не можете себе, в силу э-э-э… финансовых затруднений, иметь…
Феликс сделал паузу. Военные снова зааплодировали, а из-под самого помоста донеслось возмущённое хрюканье.
Капитан-лейтенант Шагранов нахмурился.
Хрюканье повторилось. На этот раз намного громче и недовольней. Юсупов на трибуне удивлённо взметнул густые, тронутые сединой брови, но, естественно, ничего по поводу этого странного инцидента не сказал. Некоторые же из военных приглушённо заржали.
– Так же, – продолжил Феликс Третий, – в рамках благотворительной акции, я частично финансирую археологическую экспедицию, отправившуюся на Змеиный остров, и надеюсь, что в грядущем ещё не раз буду иметь возможность помогать своим землякам и просто хорошим друзьям…
– Ура! – взревели военные и присутствующие на торжестве археологи. В небо полетели черные фуражки морских пограничников и букеты, собранные неведомо где студентами (на следующее утро, взглянув на свою клумбу, Людмила Петровна Шагранова поняла, откуда взялись эти цветы). Капитан-лейтенант Шагранов укоризненно покачал головой – на генеральной репетиции встречи фуражкометания не предусматривалось. Да его вообще не могло быть, так как не было прописано в плане праздника, а заодно и в уставе внутренней службы. Мичман Фролов, видимо, что-то напутал со временем и стал раздавать офицерам самогон ещё до начала праздника.
Между тем Юсупов посмотрел на наручные часы.
«Золотые, – как бы невзначай отметил про себя капитан-лейтенант. – Никак от Картье!»
– Если мои пилоты поспеют вовремя, – улыбнулся в микрофон спонсор, – на что я очень надеюсь, то ровно через полчаса в небе над островом вы сможете увидеть свой вертолёт.
– Ура!!! – вновь взревели военные, и помост под ногами Шагранова странно завибрировал.
«Вот же черти! – зло подумал капитан-лейтенант. – Не могли до торжественного банкета подождать и лишь потом нажраться!»
А время шло, и слегка захмелевшие военные весело поглядывали в синее небо, а не летит ли там их вертолёт? Но вертолёт не летел, потому что должен был прибыть на Змеиный остров в точно назначенное время и ни минутой раньше – Юсупов, как и Шагранов, очень высоко ценил пунктуальность.
– Куда ты летишь, мать твою?! – закричал Гурфинкель, отбирая у Перси карту.
И в самом деле! Ландшафт внизу простирался весьма и весьма подозрительный – какая-то странная лесостепь.
– Я тоже что-то не врублюсь, – согласился с Мишей Бумба. – Уже целый час как море из обзора пропало.
– Ребята, всё под контролем, – невозмутимо ответил Лоуренс, напевая себе под нос какой-то весёлый мотивчик.
– Ты куда это собрался? – продолжал кричать Миша, неистово размахивая руками. – На родину в Руанду?
– Я родился в Нью-Йорке, – спокойно ответил Персиваль. – Приятель, расслабься, нервные клетки не восстанавливаться.
– Да у меня этих клеток уже давно не осталось! – злобно огрызнулся Гурфинкель. – Вот карта, вот Одесса, вот Змеиный остров. Покажи мне, пожалуйста, где мы сейчас находимся?
Лоуренс небрежно ткнул коричневым пальцем в карту:
– Вот здесь!
– Ну, а где же море? – продолжал орать Миша. – Море где?! Мы же летим, если я не ошибаюсь, на остров?
– Просто решил срезать путь. Мы ведь сильно задержаться с вылетом, – ответил Персиваль, обладая поистине ангельским терпением.
Миша вроде немного успокоился, но время от времени все же с подозрением косился на афроамериканца. Уж больно Перси быстро протрезвел. Ну не мог Гурфинкель поверить, что человек способен выдуть столько водки практически без особых последствий для своего организма!
«А, может быть, он спятил? – в ужасе размышлял Миша. – Может быть, его белочка хватила, а мы с этим придурком мало того, что сели в один вертолёт, так ещё позволили ему его вести».
– Я хочу в туалет, – внезапно заявил сидящий на заднем сидении вертолёта и доселе молчавший профессор Енски, но на его реплику никто особого внимания не обратил.
Через полчаса внизу, наконец, показалось море.
– Фух! – Гурфинкель с Бумбой облегчённо вздохнули.
– А вы волновались, – белозубо улыбнулся Перси. – Видите вон ту тёмную точку на горизонте – это Змеиный.
Миша с Бумбой вгляделись в горизонт, ничего не увидели, но море было близко, а значит и до острова недалеко. Что и радовало.