Бессмертное море

Ее сердце тряслось от паники. Ее ум заработал.

- Который час?

Губы Моргана двигались по ее шее.

- Какое это имеет значение?

Это имело значение. Ее мир не изменился, даже если на один волшебный момент земля качалась на своей оси. Она подвинула его плечо, вытащила свою руку из-под него, чтобы посмотреть на запястье. Циферблат часов пылал в темноте — 10:05.

Она уронила голову в облегчении. У нее было время, чтобы помыться, успокоить себя до того, как Зак вернется домой. Если бы она могла двинуться. Тяжелый вес Моргана все еще прижимал ее к веревкам. Она ткнула его в плечо.

- Ты тяжелый.

Он схватил ее за руки и перекатился с ней, как-то избегая переворачивания гамака. Быстрый крен, и она растянулась на его голой груди, оседлала его обнаженные бедра. У нее перехватило дыхание.

- Ты восхитительна. - Его теплый рот захватил один ее сосок. Его большие руки разминали ее ягодицы.

Она дрожала от дискомфорта и восторга, в ловушке между его горячим телом и холодной реальностью.

- Мне холодно.

Противоречиво.

Он ткнулся носом в ее другую грудь.

- Я могу согреть тебя.

Да.

Нет.

- Не в этом...

Его член вырос против ее живота, горячий и твердый. О. Она прогнулась.

- Дело, -  закончила она слабо.

Он провел кончиком пальца по линии ее подбородка, его горячее дыхание опалило ее ухо. На мгновение она позволила себя соблазнить, позволила перетащить ее в теплое море желания. Ее тело уступило, смягчилось и текло по нему.

Ошибка.

Она может временно потерять контроль. Это не означало, что она потеряет свой разум. Перспективы. Сердце.

Она с шипением выдохнула.

Что она делает?

Это была одна вещь, ради которой она рискнет собственным счастьем в отношениях с человеком, который не останется. Она не поставит под угрозу свое детское ощущение стабильности.

- Я должна встать. - Она толкнула его плечи. Их ноги переплелись. Она встала с гамака, опрокидывая бокал вина. - Дерьмо. Ох, дерьмо.

- Элизабет, в чем дело?

- Ни в чем. - Все, что она видела, было изображением Зака, идущего через дом и в черный ход, чтобы найти их. Найти ее, голой. - Он разбился, посмотри? - Она поставила бокал у черного хода, прохладный воздух щекотал ее голую задницу, и она потянула блузку за рукава, пока Морган не перекатился и не выпустил ее. - Я должна одеться.

Медленно, он сел прямо, глядя, как она боролась со своей одеждой. Прыгая на одной ноге, она запихнула вторую ногу во влажную ткань.

- Черт, мне придется переодеть штаны.

- Тогда иди и переоденься.

- Верно. - Она взяла себя в руки, управляя контролем и улыбкой. - Нечего плакать из-за пролитого вина.

Он странно взглянул на нее.

- В самом деле.

- Спасибо. - Она застегнула свой пояс, подобрала его одежду и отдала ее ему. - Это было замечательно. Ты должен уйти.

- Почему?

Паника нарастала. Ее голос хотел задрожать, но она взяла себя в руки.

- Зак скоро будет дома. Я не хочу, чтобы он нашел тебя здесь. Нашел нас вместе.

- Одно не имеет ничего общего с другим.

Может быть, нет. Но она не могла разделить себя, мать и любовницу. И она не могла сложить эти части вместе.

- Ты можешь говорить так, потому что ты - парень. Мужчины могут разделять.

- Закари - мужчина, - отметил он.

- Зак... - Она прикусила губу. - Он не готов к этому.

Она не была готова к этому.

- Я здесь. Он должен принять это.

- Не сейчас. Не так. Ты сам это сказал.

- Сказал что?

В чем его проблема?Шестнадцать лет назад, он не мог скатиться с нее достаточно быстро. Теперь, когда она хотела, нуждалась в нем, он останавливался.

Она выпятила подбородок и посмотрела ему в глаза.

- Одна ночь ничего не меняет.

***

Зак нашел пляж, его частную бухту, даже в темноте. В конце концов, были преимущества того, чтобы быть уродом. Он передвинул хватку на мешках. Десять фунтов наполнителя для кошачьего туалета, семь фунтов корма для кошек, пластмассовый лоток и две металлические миски - все, в чем котенок нуждался, или все, что его мама могла хотеть. Но он еще не мог столкнуться с ней, ее встревоженными глазами, с ее слишком яркой улыбкой, с ее вопросами. Как работа? Что ты делал? Что ты имеешь в виду, думаешь, чувствуешь, хочешь?

У него перехватило горло. Он не мог дышать. Он бросил мешки у подножия тропы, где он был уверен, что споткнется о них по возвращении.

Он хотел, чтобы его оставили в покое. Одного в своей постели, слушать музыку, листать каталог «Victoria’s Secret», спрятанный под матрасом. Он скривился. Не то, что он мог побороться со своей матерью и Морганом внизу. Если Стефани... Но Стефани встречалась с кем-то. С каким-то парнем. Не с ним.

И теперь он застрял, видя ее каждый день на работе, зная, что он был должен ей за это место, зная, что он ей понравился, но нет... достаточно.

Он сел в заросли сорняков, чтобы стянуть ботинки. Возможно, он просто помочит ноги, на сей раз. Его сердце стучало быстрее от позора и волнения. Его одежда раздражала. Может быть нет. Вероятно, нет. Он встал.

Ночь была полна звезд и запахов, пульсирующих, близких. Он не мог различать созвездия, но он распознавал запахи, хвои и соли, водорослей и глины. Небо было черным и мягким, как бархат, море сияло отраженным светом. Зак не мог увидеть, где уходило одно и начиналось другое. Волны бежали по камням с таким звуком, словно это были цепи. Они звали его, притягивали его внимание. Стянув рубашку через голову, он бросил ее на песок.

Его кожа покрылась мурашками в ночном воздухе. Его соски встали, также как его член. Вода смеялась и близко шелестела, когда он дрожал от холода, энергии и желания.

Некому было остановить его, никто не мог увидеть его. Во всяком случае, он никому не причинял боли. Он мог сделать это один раз, один раз и покончить со всем этим, и тогда он долго сюда не вернется. Неделю. Теперь у него была работа. У него может и не быть другого шанса вернуться в любом случае.

Он расстегнул штаны, сорвал с себя нижнее белье и носки.

Шепот волн заполнил его голову. Прохладный воздух ласкал его тело. Внутри него, потребности крутились и смешивались как угри в аквариуме, как монстр в Чужом, борясь, чтобы выбраться наружу.

Он глубоко вздохнул. Все будет в порядке. Он знал то, что он делал теперь. Он знал, куда он шел. Все будет в порядке, как только он войдет в воду.

Босой, голый, он прошел по узкой полосе твердого, влажного песка. Его тело напряглось в ожидании. Его разум тек к медленным, теплым летним ночам из детства, к ловле рыбы на пирсе с папой, к широким полосам света на пене, к запахам морской воды и приманки, пива и крови, к звуку прибоя и к мужским голосам.

Он поднял голову, поглощая звезды и шум прилива. Теперь он был мужчиной. И это было его место.

Он погрузился в воду.

Холодно.

Холод схватил его чресла, схватил его колени, встряхнул его кровь. Это было худшей частью. Оскалив стучащие зубы, он с силой двинулся вперед, волны вздымались от голени к бедру, от бедра до талии, хватая его пах, качаясь в его венах. Он дрожал от напряженности и холода. Его живот и ноги дрожали. Глубоко, глубже, почти... Там.

Перемена разорвала него, била его как оргазм. Его сердце колотилось, его легкие взорвались, боль и экстаз бежали вдоль его костей. Как хорошо. Как сильно. Он позволил себе идти, пусть все идет, как идет, в то время как спазмы продолжались и дальше, сжимая его тело. Он беспомощно выгнулся под волнами, под водой, свернулся и почувствовал плоский удар, прохладное скольжение плавников и хвоста.

Он ахнул, и соль затопила его рот, толкнула его в грудь и поглотила его. Он барахтался, задыхался в насыщенной кислородом воде. Ох, черт, ох, Боже, ох...Жабры выдрались у него из горла, вздрогнули и распухли. Ужас растаял в радости и облегчении. Теперь все в порядке. Все в порядке.