Страница 31 из 59
Они снова были в Копенгагене.
Она оттолкнула эту мысль. Нет, они не там. На сей раз она знала то, что она делала. Она знала его.
- Я хочу тебя. - Его низкий голос эхом отозвалось в ней.
Она задрожала как скрипичная струна в темноте.
«Сознательно», - она улыбнулась.
- Тогда возьми меня.
Он накинулся. Небо качнулось, и ее мир наклонился, когда гамак опустился и поднялся как лодка в бурю. Его руки, его рот, пронеслись везде, быстрые, горячие и даже немного грубый. Избитая чувствами, насыщаемая удовольствием, она могла только держаться и отвечать. Она услышала свой крик, когда водоворот потащил ее. Ее тело выгнулось, ее пальцы сжались на веревках. Учащенный пульс бился в ее крови.
Возьми меня, сейчас же.
Она чувствовала его у входа в ее, жар к ее жару, сильное к ее мягкому. Ее глаза закрылись.
- Будь со мной, - потребовал он. - Элизабет.
Его приказ вытащил ее из глубин. Она открыла глаза и увидела его над собой, лунный свет струился по его плечам, его лицо было темным пятном, любовник из ее фантазии во плоти, двигался в ней, погружался в нее. Реальный. Здесь. И сейчас.
Толчок сжал мышцы ее живота, бросил ее на другую вершину. Ее короткие ногти впились в его бока, когда он входил в нее, когда она встречала его, толчок к толчку, удар к удару. Она уперлась ногами опору гамака, его твердые руки впивались в ее бедра, он вгонял себя в нее, сильно и неустанно как море. Она промокла, была избита, сметена. Пока долгий оргазм не прокатился по ней как волна и не забрал их обоих.
Переведено на Нотабеноиде http ://notabenoid .com /book /46596/187435
для сайта http ://lovefantasroman .ucoz .ru /
Переводчик: maryiv 1205
Глава 12
Зак открывал коробки, выставляя банки с супом, почти всю свою первую смену. Взяв пистолет с ценниками, он клеил числа на банки: два-шестьдесят девять, два-шестьдесят девять, два-шестьдесят девять. В Бакалее Вайли на кассе не было сканеров.
- Они не нужны, - объяснил Джордж Вайли ранее тем вечером, когда они перетаскивали картонные коробки из задней комнаты. - Я знаю свой магазин. Это не Америка, сынок.
Он имел в виду материк.
«Я не ваш сынок», - подумал Зак.
В мозгу вспыхнуло воспоминание - Морган, высокий и широкоплечий, стоящий слишком близкий к его матери в зале. Его мама выглядела странной, не как мать, ее щеки были слишком розовыми, а глаза - слишком яркими.
Грудь Зака сжимало, как будто он бежал. Он отщелкал пистолетом еще один ряд банок. Два-шестьдесят девять, два-шестьдесят девять, два-шестьдесят девять, и готово.
Выпрямляясь, он передвинулся старые банки вперед, чтобы их было видно. Вайти называл это - чередовать ассортимент.
Работа была физической. Бессмысленной. Зак не должен был думать, просто следовать инструкциям. Ему нравилось это - работать в одиночку. В начале смены он должен был помочь мистеру Вайли перенести коробки от послеобеденной доставки к соответствующим стеллажам. Но теперь Вайли выставлял товар в передней части магазина. Он был неплохой, даже если он был тучным и лысеющим папой Стефани.
Папа Зака, его настоящий папа, Бен, начал терять волосы еще до химиотерапии. Это видно по фотографии, по этой темной, W-образной линии волос выше высокого лба и теплых карих глаз. Детали лица его отца исчезали, размывались со временем, накладывались изображениями его болезни. Зак больше не был уверен, что он помнил, а что восстанавливал по фотографиям.
Фотография его папы была приклеена к шкафу, она была сделана, когда они ездили на рыбалку в Холден Бич, Заку тогда было десять лет. Отец обнимал его одной рукой за плечи, и они, прищурившись, смотрели в камеру и улыбались. Волосы Зака были скрыты под бейсболкой, а кожа была загорелой и золотисто-коричневой. Они выглядели родственниками, как отец и сын. Но когда Зак посмотрел на себя в зеркало этим утром, он увидел не лицо Бена. Он увидел Моргана.
Трясущимися руками, он схватил банки и поставил их обратно.
- Последний проход, - сказал Вайли позади него.
Зак сжал руку на небольшой банке куриного супа, два-шестьдесят девять. Он сделал выражение лица нейтральным, прежде чем обернулся.
- Да, сэр.
- Ты хорошо поработал сегодня. Закончим пораньше.
От похвалы Заку стало неудобно. Он опустил голову и уставился на ноги. Большие ноги, как у его... как у Моргана.
- Да, сэр, - сказал он без выражения.
Вайли усмехнулся.
- Мальчик с Юга, да?
- Простите?
- Называешь меня сэр. Это заставляет меня почувствовать себя чертовски старым.
Зак не знал, как реагировать. Он был старым, старым, как мама Зака, во всяком случае. Слишком старым... Еще один образ его матери, стоящей у лестницы с Морганом, опалил его мозг. Слишком старым для...
- Есть какие-нибудь вопросы прежде, чем мы закроемся? - спросил Вайли.
- Нет, сэр. Эм, мистер Вайли.
Может быть, его мать не чувствовала себя старой. Грудь Зака снова сжало. Может быть...
- Мне нужен корм для кошек, - выпалил он. - О, и немного наполнителя. Для дома.
- У тебя есть кот?
- Теперь есть, - сказал Зак мрачно. Кот Моргана. Но они могли заботиться о нем и без помощи Моргана.
Вайли потер подбородок.
- Ты не можешь купить их сейчас. Я уже закрыл кассу. Но ты можешь выбрать все, что тебе нужно. А оплатить завтра, когда придешь.
- Конечно. Спасибо. Во сколько?
- Приходи к двенадцати. Я выкладываю расписание в понедельник.
- Двенадцать часов, - сказал Зак, запоминая это. Его сердце стучало о ребра. - А Стефани завтра будет работать?
Вайли остро на него глянул.
- Все работают в выходные летом.
Зак сглотнул.
- Я просто, хм, поинтересовался. Потому что ее здесь сегодня не было.
О, Боже, пожалуйста, почему он не мог держать рот на замке?
- Она осталась дома, - сказал Вайли. - Ждет какого-то парня, я думаю. Тебя подвезти?
Живот Зака скрутило.
Ждет какого-то парня.
Не его.
Разочарование грызло его.
Вайли наблюдал за ним проницательными голубыми глазами как у его дочери, ожидая ответа.
- Нет, - сказал Зак. - Не нужно.
Не туда, куда он направлялся.
***
Лиз дышала. Еле-еле. Она лежала завернутая в кокон в гамаке, под весом Моргана, ошеломленная, пресыщенная, удовлетворенная. Ее ноги онемели от колена и ниже, ее ум был пустым и в покое.
Если она могла найти в себе энергию улыбаться, она бы улыбалась. Впервые за долгие годы она не думала как доктор или как мать. Она не думала вообще. Она позволила себе желать и быть желанной, позволила себе снова почувствовать себя женщиной. Она была более чем свободна. Она чувствовала себя довольной. Торжествующей.
Постепенно ее пульс замедлился. Ее кожа охладилась. Хор дискомфорта и сомнений пробрался обратно, всепроникающий, стойкий, как древесные лягушки во дворе, и начал конкурировать за ее внимание, тянуть мышцы шеи, сводить судорогой бедро, сжимать узлом спину. Она была мокрой от секса и почти голой, горячей там, где Морган лежал на ней и холодной там, где его не было.
Она провела рукой по его спине, наслаждаясь ощущением гладкой кожи и твердых мышц. Ей не хотелось вставать. Не хотелось отпускать его. Понимание сочилось вниз по ее позвоночнику, как капающий лед.
Она была взрослой женщиной, напомнила она себе. Она могла заниматься сексом, жутким, умопомрачительным, диким сексом в гамаке, если она хотела этого, без того, чтобы что-то разваливалось. Без влюбленности.
У нее мог быть Морган.
Она сжала губы, смотря поверх его головы в темноту. Пока она не думала слишком сильно, не говорила слишком много, не чувствовала слишком глубоко.
Жизнь уже нанесла ей самый горький удар, который могла, и она выжила. Конечно, она могла выжить... она могла насладиться романом, не романтизируя реальность? Не ожидая обещаний или гарантий, не пренебрегая своими детьми или обязанностями. Своими детьми.