Страница 19 из 97
Мир буквально кипит. В мире происходят значительные события.
Жюль Верн каждый день пополняет свою постоянно растущую картотеку.
В России отменено крепостное право, в Америке идет война за уничтожение рабства, электричество мощно входит в обыкновенную будничную жизнь, человек покоряет воздушные и водные пространства…
Жюлю постоянно нужна собеседница, а Онорина…
Электричество? Но на люстрах все еще красуются свечи. Суэцкий канал? Но Онорина не собирается в Индию. Гораздо больше, чем тибетские базары, ей нравится мир парижских бутиков!
Вот, правда, муж зарабатывает мало…
После бурных ссор с Онориной встречи с Эстель, конечно, казались завораживающими. Ничего такого Жюль Верн не чувствовал со времен своей влюбленности в Каролину. Это настоящее чувство!
Да, конечно, уже с августа 1859 года Эстель — дама замужняя. Но зато и предприимчивая, как многие француженки. Теперь, после знакомства с Жюлем, ей хотелось жить ближе к Парижу, и она уговорила мужа купить дом в Аньере (собственно, пригород столицы) — на набережной Сены, 49. Этот дом и стал местом постоянных встреч Жюля и Эстель, поскольку все будние дни Шарль Дюшен должен был проводить в своем бюро в Кевре…
38
В июне 1861 года брат Иньяра снова предложил Аристиду и Жюлю бесплатное путешествие. На этот раз на угольщике — по разным портам Норвегии, Швеции и Дании. Жюль, конечно, сразу же согласился. Онорина была беременна, Эстель, к его огорчению, тоже (не от него… не от него…), биржа отнимала много времени, а тут снова любимое море, извилистые фиорды, ледники, ветер…
К сожалению, путешествие оказалось недолгим.
В Копенгагене Жюль получил срочную телеграмму: 3 августа 1861 года Онорина родила ему сына. Назвали его — Мишель.
На попутном пакетботе Жюль Верн вернулся во Францию.
39
В те годы Жюль чаще всего встречался с Надаром.
Темпераментом и копной рыжих волос художник напоминал Александра Дюма-отца.
Будущее? Да о чем разговор? Будущее будет прекрасным. Будущее будет исключительно республиканским! Ведь республика — это государство свободы! В свободном воздухе над свободной страной поплывут чудесные воздушные корабли. Кстати, чем не сюжет для большого романа: путешествие на воздушном корабле или на воздушном шаре? А? Чем сегодня можно увлечь уставшего от бесчисленных событий обывателя?
Надар первым разместил в оболочке обычного воздушного шара еще одну — внутреннюю, хитроумно связав ту и другую неким секретным приспособлением. Он построил настоящий шар-гигант и так и назвал его — «Гигант». Надар надеялся выгодно продать его инженеру Лессепсу, точнее, администрации Суэцкого канала — для инспектирования с воздуха. Горячие разговоры в крошечном кабинетике Жюля Верна на бульваре Бон Нувель или в квартире Надара на улице Дофина часто затягивались допоздна. Это раздражало Онорину, потому что Мишель родился болезненным мальчиком и требовал повышенного внимания.
Путешествие на воздушном шаре…
Жюль Верн уловил главную мысль друга…
В задуманном им романе путешественники должны были отправиться на воздушном шаре не куда-нибудь, а в малоизвестную тогда Африку. Там, в тропических лесах затерялся шотландский миссионер Давид Ливингстон (1813—1873). Там, в сердце тьмы, как позже определит атмосферу тропиков Джозеф Конрад, пропали уже многие знаменитые путешественники. Капризы и плач маленького Мишеля, конечно, мешают работать. Мешают бесконечные жалобы Онорины на тесноту и на нехватку денег. Мешает нелюбимая работа в банке. Но…
Написано о другом писателе, но впрямую относится и к Жюлю Верну.
Крошечная квартира… Ссоры с женой… Бесконечные капризы Мишеля…
Но одновременно — возвышенные беседы с мадам Дюшен (в те дни, когда ее муж находится в Кевре) и вдохновенные речи Надара!
Законченную рукопись («Пять недель на воздушном шаре») Жюль Верн показал редактору журнала «Обозрение двух миров» господину Франсуа Бюло, который, в общем-то, согласен был ее напечатать, но без гонорара.
— Но я писатель, сударь!
— Но у вас нет никакого имени!
— Зато я написал необычный роман!
— Поздравляю вас. Но все равно вы пока никому не известны. Вот и начните с «Обозрения двух миров». Печататься в таком замечательном журнале почетно само по себе без всякого гонорара.
40
Рукопись у Бюло Жюль забрал.
Но что с ней делать? Опять тупик.
Жюль Верн в тот год так много работал, что в столе у него лежала рукопись еще одного романа — «Париж в XX веке» — фантастического. Мелкий отчетливый почерк, каждая буква одна к другой — Жюль Верн понимал, что даже от почерка многое зависит. Чем неразборчивее рукопись, тем труднее ее оценить.
К счастью, как раз в это время неутомимый Надар познакомил друга с издателем Пьером-Жюлем Этцелем (1814— 1886), надо заметить, очень непростым человеком. В 1848 году энергичный Этцель занимал во временном правительстве место начальника канцелярии министра иностранных дел, затем — морского министра и генерального секретаря кабинета. После переворота, устроенного Луи Наполеоном, Этцель, как многие его друзья-республиканцы, бежал за границу. Своих идей он не растерял, но, вернувшись во Францию, отошел от активной политической деятельности и занялся исключительно издательскими делами. Вполне успешно, между прочим. С Этцелем охотно сотрудничали самые выдающиеся французские писатели, да и сам он писал увлекательные книжки для детей (под псевдонимом П.-Ж. Сталь). Не особенно надеясь на успех, Жюль Верн показал Этцелю свой роман о воздушном путешествии над Африкой.
И услышал, наконец, долгожданное:
— Эта вещь у меня пойдет!
41
Удача! Даже больше, чем удача.
Условия, предложенные Этцелем, потрясли Жюля Верна.
С этой поры по долгосрочному договору (а речь сразу зашла о постоянном сотрудничестве) Жюль Верн обязывался все написанное отдавать исключительно Этцелю. Для начала романы должны были проходить через «Журнал воспитания и развлечения», основанный Этцелем совместно с известным педагогом Жаном Масе (1815—1894). «Журнал» этот оказался чрезвычайно живучим, он выходил с 1864 по 1906 год. Своей популярностью «Журнал воспитания и развлечения», конечно, был обязан прежде всего Жюлю Верну, опубликовавшему в нем 30 романов, к тому же проиллюстрированных лучшими французскими художниками того времени: Эдуардом Риу (1833-1900), Жюлем Декартом Фера (1819—1898?), Альфонсом Мари де Невилем (1835—1885), Леоном Бенеттом (1839— 1916), Эмилем Байяром (1837—1891) и др. С «Журналом» активно сотрудничали писатели Эркман-Шатриан (псевдоним Эмиля Эркмана, 1822—1899, и Александра Шатриана, 1825— 1890), Гектор Мало (1830-1907), Люсьен Биар (1829-1897), Эдуард Лабуле (1811-1883), Жюль Сандо (1811-1883), Андре Лори (псевдоним Паскаля Груссе, 1845—1909), Андре Лео (псевдоним романистки Леодиль де Бера-Шансе, 1829—1900), Камиль Лемонье (1844—1913) и такие известные ученые, как Элизе Реклю (1830-1905), Анри Сен-Клер Девиль (1818-1881), Камиль Фламмарион (1842—1925), Вивьен де Сен-Мартен (1802-1897).