Страница 102 из 103
Первые годы жизни государства тяжело дались Бен-Гуриону. Он должен был вести свою страну через огромные трудности, вызванные интеграцией новых иммигрантов и необходимостью создания современной экономики; ему надо было создать армию, способную победно противостоять любой арабской коалиции; ему пришлось навлечь на себя гнев всего мира, сделав столицей Иерусалим. Он разбередил незажившие раны, приняв от Германии сотни миллионов долларов в счет возмещения ущерба, причиненного евреям нацистами.
В международной политике он напрасно старался заключить союз с западной державой с целью уравновесить растущую военную мощь арабских стран и обеспечить обороноспособность Израиля. Но вопросы внутренней политики приводили его в отчаяние — мелочные склоки с партнерами из правительственной коалиции, острые разногласия внутри собственной партии, частые министерские кризисы. Бен-Гурион был лидером в исторические моменты, во время глубоких кризисов, когда были необходимы его авторитет и решительность. Ежедневная рутина вызывала у него отвращение, и он не мог заставить себя его преодолеть. В 1953 году он решил уйти в отставку и поселиться в новом киббуце в Негеве, надеясь таким образом вернуть счастливое время своей молодости, когда он был сельскохозяйственным рабочим в Галилее и выполнял святой долг настоящего сиониста, обрабатывая землю Израилеву. Он надеялся, что молодежь последует его примеру и начнет заселять пустыню, но его постигло разочарование. Его призыв к молодым превратить Негев в сад остался неуслышанным, и голос его затерялся в бескрайней пустыне.
Вернувшись к власти сперва в качестве министра обороны, а затем и премьер-министра, он вел страну вперед, несмотря на многочисленные случаи терроризма со стороны арабов и репрессии, во время египетского перевооружения и Синайской кампании 1956 года. Пик его власти пришелся на «золотой век» в истории государства, последовавший за этой кампанией. Но возрастные признаки начали давать о себе знать, и железная деловая хватка ослабла; в таких вопросах, как Синайская кампания, заключение тайных союзов с Францией, а затем с Турцией, Ираном и Эфиопией, разработка концепции атомного реактора в Димоне, он передавал часть полномочий своим молодым соратникам — Даяну, Пересу и другим, а сам ограничивался одобрением их инициатив или защитой от противников.
Когда в 1960 году прогремело «дело Лавона», слабость Бен-Гуриона внезапно стала очевидной. Он не сумел преодолеть разразившийся в его партии кризис, и в 1963 году ушел в отставку. В своем дневнике он предсказывает восхождение Менахема Бегина, который, по его мнению, «разрушит государство своими политическими, авантюрами». Сумерки владычества Бен-Гуриона и десять последних лет его жизни были годами заката. Говоря о Бен-Гурионе, следует помнить о его «героическом времени»: с начала 40-х до; середины 50-х годов. Он был непревзойденным руководителем и великим государственным деятелем. Но блестяще воплощая в жизнь свои замыслы, он погнал и горечь неудач. Ему не удалось заселить Негев; он не завершил моделирование израильского общества; не устранил дух соперничества и: ненависти, раздирающий различные политические течения в стране.
Бен-Гурион был человеком неистовым и воинственным. Энергия и пыл, позволяющие ему решать тяжелейшие проблемы страны, стали в его руках оружием против соперников и врагов. Он был опасным политическим противником, способным наносить многочисленные и порой никогда не заживающие раны. В то же время он был чувствительным и гуманным человеком; мысль о погибших в израильских войнах сильно огорчала его. Он интересовался тайнами духа и души и да последних дней оставался единственным государственным деятелем в Израиле, кто твердо, верил в силу постоянного диалога между политиками и интеллигенцией. Он встречался с многими писателями, философами, учеными и прислушивался к их советам; вел обширную переписку с мыслителями, выдающимися представителями церкви и историками всего мира.
У него была неутолимая жажда знаний. В поисках нового он с жадностью зарывался в сокровища мировой литературы, изучал иностранные языки и религиозные течения, читал трактаты о нравственности. Иногда казалось, что его вдохновляет правительство философов, придуманное Платоном. Возможна, несколько слов, написанные Джоном Ф. Кеннеди за несколько часов до рокового выстрела в Далласе, тоже были подсказаны Платоном: «Власть и знание необходимы друг другу».
Таким был Бен-Гурион. Его близкий друг Берл Каценельсон видел в нем «величайший исторический дар народу Израиля». Он говорил правду, но и сам Бен-Гурион получил величайшие дары Истории. Чтобы стать отцом нации, он сделал больше любого другого создателя государства, больше, чем Вашингтон, Ататюрк, Боливар или Ганди. Подобно Моисею, он вывел сынов Израилевых из Египта; подобно Иисусу Навину завоевал для них Землю Обетованную; подобно Давиду создал царство Израилево.
«Бен-Гурион, то ли это государство, о котором вы мечтали?» — спросил я его за несколько месяцев до смерти, в день двадцатипятилетия независимости. Он молчал, долго и серьезно глядя на меня.
«Государство Израиль еще не создано, — наконец ответил он. — Все, что мы сделали до сих пор, это всего лишь закладка фундамента, разработка структур, правил и формальных процедур. Но само государство будет создано и сформировано только через десять, двадцать, а может быть, и больше лет».
Через тринадцать лет после того, как Бен-Гурион произнес эти слова, в год его столетия стало совершенно ясно, что сегодняшний Израиль совсем не тот, о каком он мечтал и за который боролся.
Надо признать, что за тридцать восемь лет своего существования Израиль проделал титаническую работу. Большинство задач, которые поставил перед молодым государством Бен-Гурион, были победно разрешены. Создание армии, победа в войне за независимость, массовая иммиграция и ее абсорбция, возвращение к земле, обучение на иврите, бесплатное образование, индустриализация, головокружительное развитие науки и высшей школы — все эти достижения отражают поразительную картину возрождения еврейского народа на земле своих предков. Военные победы после ухода на пенсию и после смерти его основателя, мирный договор с Египтом и наметившееся сближение с некоторыми умеренно настроенными арабскими странами соответствуют представлениям Бен-Гуриона.
Но все эти успехи являются всего лишь первым шагом на пути установления такого государства, каким его видел Бен-Гурион. Их можно отнести к тому, что он назвал закладкой фундамента и разработкой структур. Большая часть достигнутого Израилем к настоящему моменту обеспечивает его физическое состояние. Но сама структура страны по-прежнему нуждается в оживлении еврейских — и общечеловеческих — моральных ценностей, которые превратят Израиль в «светоч наций» и образцовое общество. В глазах Бен-Гуриона сублимация этих ценностей была основным условием выживания Израиля.
«Судьба Израиля зависит от двух вещей, — говорил он, — от его силы и его правоты». Сам Бен-Гурион больше ценил первую. Он считал своим первостепенным долгом создать армию, способную обеспечить безопасность страны. В первые годы ее существования многие опасались, что Молодое государство не сможет противостоять объединенным силам враждебно настроенных соседей. Бен-Гурион разделял эти опасения и в 1956 году развязал превентивную войну с Египтом, добился союза с западной державой и предпринял чрезвычайные шаги по оснащению Израиля мощным вооружением. Его усилия в этой области принесли свои плоды. Угрозы уничтожения больше нет. Сегодня благодаря своей мощной армии Израиль сумеет дать отпор даже тщательно подготовленному нападению всех арабских стран.
Но тот ли это Израиль, о котором мечтал Бен-Гурион? Ответ на этот вопрос зависит от продвижения к второй намеченной им цели — его «правоты».
Он думал, что Израиль сумеет уцелеть только в том случае, если ему удастся установить справедливое и нравственное общество. Он беспрестанно ездил по стране, уговаривая людей стать «избранным народом и светочем наций». Большинство слушателей воспринимали его нравоучения со снисходительной улыбкой — снова Старик завел свою песню, говорили они.